В № 819 горел свет. Возле дома — крошечные белые ворота в высокой кипарисовой изгороди. Перед домом высажены розы. Я подошел к двери. Прислушался, прежде чем нажал кнопку звонка. Никаких сирен. Прозвенел звонок, и через некоторое время я услышал голос в одной из тех электрических штучек, которые позволяют разговаривать, не отпирая двери.
— Что вам угодно?
— Это Марло.
Может, у нее перехватило дыхание, а может, электрическая штучка отрубилась. Дверь широко распахнулась, и мисс Энн Риордан стояла за ней в бледно-зеленом свободном костюме, глядя на меня. Ее глаза были расширены от испуга, а лицо при свете лампы на крыльце было неестественно бледным.
— Господи, — простонала она. — Вы выглядите, как отец Гамлета!
На полу гостиной лежал рыжевато-коричневый ковер, стояли розовые стулья, камин из черного мрамора с высокой латунной подставкой для дров. Высокие книжные шкафы вмонтированы в стену. За грубыми кремовыми занавесками виднелись опущенные жалюзи.
В комнате не было ничего женского, не считая высокого зеркала.
Я полусидел-полулежал в глубоком кресле, положив ноги на стул. Я выпил две чашки черного кофе, затем кое-чего покрепче, затем съел два вареных яйца и гренок, а потом еще чашечку кофе с бренди. Все это я выпил и съел в обеденной комнате, но в ней я ничего не запомнил. Я был снова в хорошей форме, почти трезв, но желудок немного бунтовал.
Энн Риордан сидела напротив меня, обхватив подбородок изящной рукой. Глаза спрятались в тени, отбрасываемой распущенными рыже-коричневыми волосами. Она выглядела озабоченной. Кое-что я ей рассказал, но не все, про Лося не рассказал.
— Я подумала, что вы пьяны, — сказала она. — Я думала, что вы встретились с этой блондинкой и выпили, а потом пришли ко мне. Я думала… Я не знаю, что я думала.
— Готов поспорить, вы не записали своих мыслей, — сказал я, оглядывая комнату. — Даже если бы вам заплатили за то, о чем вы думали.
— У моего отца не было таких полицейских, — сказала она. — Не то что у этого жирного бездаря, теперешнего шефа полиции.
— Ну, это не мое дело, — сказал я.
— У нас было немного земли в Дел Рей. Сплошной песок, отца обманули. Но вдруг оказалось, что там нефть.
Я кивнул и выпил из прекрасного хрустального стакана. Не знаю, что там было, но оно имело теплый приятный вкус.
— Здесь бы мог поселиться парень, — сказал я. — Прямо въехать сюда. Все для него приготовлено.
— Если бы это был стоящий парень. И был кому-нибудь здесь нужен, — сказала она.
— У вас нет дворецкого. Какой интим!
Она вспыхнула:
— А вы-то хороши. Вас били по голове, искололи наркотиками, использовали лицо в качестве баскетбольного щита! Один Господь ведает, где всему этому конец.
Я ничего не ответил. Я слишком устал.
— По крайней мере, — сказала она, — у вас хватило мозгов заглянуть в папиросные мундштуки. Судя по вашему разговору на Астер Драйв, я подумала, что вы упустили из виду все на свете.
— Эти визитки ничего не значат.
Ее глаза впились в меня.
— Вы сидите здесь и говорите мне после того, как вас зашвырнули в эту клинику два подозрительных полицейских, чтобы научить вас не совать носа в чужие дела? Этот психиатр — высококлассный бандит. Он выясняет перспективы, доит мозги, а затем говорит крутым парням, где и как взять драгоценности.
— Вы действительно так считаете?
Она посмотрела на меня, как на сумасшедшего. Я покончил со стаканом и опять почувствовал усталость. Она не обратила на это внимания.
— Конечно же, я так думаю, — сказала она, — а также и вы.
— Думаю, вам немного посложнее.
Ее улыбка была уютной и едкой одновременно.
— Прошу прощения. Я забыла на мгновение, что вы — детектив. Этому делу следовало бы быть сложным, не так ли? Полагаю, здесь просто какие-то неприличные вещи, а дело само по себе простое.
— Я бы так не сказал.
— Хорошо. Я слушаю.
— Я не знаю. Просто думаю так. Могу ли я еще выпить?
Она встала.
— Знаете ли, вам надо хоть изредка пробовать воду, — она подошла и взяла у меня стакан. — Этот будет последним.
Она вышла из комнаты, и кубики льда застучали о стакан. Я закрыл глаза и стал слушать эти негромкие обыденные звуки. Если бы эти люди знали обо мне столько же, сколько я знал о них, подозревая в преступленьях, то пришли бы сюда искать меня. Вот была суматоха!
Энн вернулась со стаканом. Ее холодные пальцы коснулись моих. Я их немного подержал, а потом нехотя отпустил, как утренний сон, когда солнце светит в глаза, а вы находитесь в волшебной дымке.
Она покраснела, села в кресло и долго там устраивалась поудобнее.
Закурила, наблюдая за тем, как я пью холодную жидкость.
— Амтор — безжалостный парень, — сказал я. — Но я никак не могу в нем разглядеть мозг ювелирной банды. Возможно, я заблуждаюсь. Если бы он им был, и я бы знал еще что-то о нем, не думаю, что мне удалось бы выбраться из этой лечебницы живым. Но Амтор все же чего-то побаивается. Он не вел себя круто, пока я не заикнулся о невидимых надписях.
Она по-прежнему смотрела на меня.
— А были они там?
Я улыбнулся.
— Если и были, я-то их все равно не прочел.
