Он выглядел настолько естественно, насколько естественен тарантул на праздничном пироге.
Мэллой разыскивал маленькую Велму, оставляя трупы на своем пути. Тенью отца Гамлета следовал по его пятам детектив Фил Марло.
За 25 центов мы проплыли слишком большое расстояние. Водное такси — серый баркас, застекленный на три четверти длины, проплыл мимо пришвартованных яхт у широкой каменной стены, которая являлась как бы окончанием волнореза. Неожиданная волна подбросила наше судно, как пробку. Для тошноты тем ранним вечером было много поводов. Кроме меня на лодке-такси было три пары и рулевой. Он выглядел нарочито суровым: из правого кармана грубошерстных штанов демонстративно торчала кожаная кобура. Как только мы отплыли от берега, три пары, как по команде, начали «жевать» друг другу лица. Я оглянулся на огни Бэй Сити и попытался особо не проклинать обед. Рассеянные пятнышки света сливались вместе, образуя браслет из драгоценных камней в витрине ночи. Затем их яркость поубавилась, и они в конце концов превратились в мягкое оранжевое зарево, появляющееся и исчезающее за гребнем волны. Длинные, ровные волны без, барашков поднимали нас ровно настолько, чтобы я каждый раз с удовлетворением отмечал: «Хорошо, что не стал запивать обед виски». Такси скользнуло вверх и вниз по гладким волнам, каждая из которых напоминала кобру в зловещем танце. В воздухе витал сырой холод, который никогда не исчезает из суставов моряков. Красная неоновая надпись «Королевская корона», морским призраком подрагивающая в темноте, вскоре засияла, как новый мрамор. Слабые звуки музыки донеслись до нас, а музыка над водой всегда бывает очаровательной. Мы огибали крупный корабль, выглядевший с близкого расстояния сказочно красивым. Место швартовки «Королевской короны» было освещено, как театральная сцена. Но сказка под названием «Королевская корона» стала отделяться, а другой, более старый, маленький корабль начал наползать на нас из темноты. Переделанное морское грузовое судно с ржавыми бортами, с низкими надпалубными сооружениями, с двумя мачтами. На «Монтесито» тоже горели огни и звучала музыка. Парочки, только что самозабвенно сжимавшиеся в единое целое, убрали друг от друга разгоряченные рты и уставились на корабль, хихикая. Такси развернулось по широкому кругу, но крен оказался достаточным для того, чтобы испугать пассажиров. Наконец, мы пришвартовались. Мотор уже не ревел, а лениво побулькивал. Луч прожектора рыскал по поверхности воды на расстоянии ярдов 50 от корабля.
Черноглазый парень в голубом морском кителе с блестящими пуговицами, с лучезарной улыбкой и челюстью гангстера помог девочкам вылезти из такси. Я был последним. Внимательный взгляд, которым он, якобы случайно, меня оглядел, сказал мне кое о чем. А то, как он меня похлопал по плечу, где была пряжка ремня, державшего кобуру, сказало мне почти обо всем.
— Нет, — беззлобно, но твердо сказал он. — Нет.
Он дернул квадратным подбородком, глядя на таксиста. Тот взобрался к нам на палубную площадку и стал за моей спиной.
— С пистолетом нельзя, парниша. Сожалею и всякое такое, — ворковал голубой китель ровным с хрипотцой голосом.
— Я могу сдать его в гардероб, это часть моей одежды. Мне нужно увидеть Брюнетта по одному делу.
Облачко удивления скользнуло по лошадиной физиономии владельца блестящих пуговиц.
— Никогда о таком не слышал, — улыбнулся он. — Ты уже в пути, парень.
Таксист продел свою руку мне под мышку.
— Мне нужно увидеть Брюнетта, — настаивал я, но мой голос прозвучал слабо и хрупко, как голос дряхлой старушки.
— Не будем ссориться, — посоветовал черноглазый. — Ведь мы не в Бэй Сити, не в Калифорнии и даже не в Соединенных Штатах. Убирайся!
— Давай назад, в лодку, — угрюмо пробурчал за моей спиной таксист. — Я верну двадцать пять центов. Поехали!
Я сел в лодку. Морской китель смотрел на меня со спокойной сытой улыбкой. Она стояла перед моими глазами, пока не исчезло лицо, пока не исчезла фигура на фоне причальных огней, пока и они не исчезли в темноте.
Дорога назад показалась длиннее. С таксистом разговаривать не хотелось, и он не пытался заговорить со мной. Когда я выбрался на пристань, он вручил мне 25 центов.
— Как-нибудь в другой раз, — устало сказал он, — когда будет побольше места, чтобы отделать тебя как следует.
Полдюжины пассажиров, ждущих отправки, уставились на меня, услышав слова таксиста. Я прошел мимо них через маленький зал ожидания на плаву к лестнице, ведущей на сушу.
Из-за ограждения, наперерез мне, выскочил рыжий детина в рваной тельняшке и промасленных штанах. Щеку пересекала темная полоса непонятного происхождения.
Я остановился, но столкновения с рыжеволосой тушей не избежал. А парень был фунтов на 30 потяжелее меня и дюйма на три выше. Правда, я был в таком состоянии, что мог двинуть в зубы кому угодно.
— В чем дело, приятель? — растягивая слова, первым высказал недовольство сам же нарушитель. — На этой проклятой посудине не разбогатеешь, верно?
— Зашил бы рубашку, а то брюхо выпирает.
