— В дело вовлечены деньги. Не очень большие, правда. Она им нужна из-за денег. Деньги освежают память. Вот они о ней и вспомнили.
— Вино тоже освежает, — сказала женщина. — Довольно жарко сегодня, не правда ли? Так вы, значит, полицейский? — глаза ее стали хитрыми, лицо внимательным. Нога в мужском тапке больше не покачивалась.
Я достал из кармана пинту виски, которую мы начали с клерком в гостинице. Я поставил ее на колено, придерживая ладонью. В глазах женщины отразилось недоверие. Затем подозрение, как игривый котенок, вскарабкалось на ее лицо.
— Вы не фараон, — убежденно произнесла она. — Они такую выпивку не покупают. Что за отсебятина, мистер?
Она снова высморкалась в серую тряпку, оказавшуюся несвежим носовым платком. Таких грязных платков мне еще не приходилось видеть. Ее взгляд остановился на бутылке. Подозрение боролось с желанием, желание победило. Так всегда бывает.
— Певичка Велма. Вы ее не знаете? Вероятно, нет. Не думаю, чтоб успели так далеко зайти.
Ее глаза цвета морских водорослей смотрели на бутылку. Обложенный язык облизал губы.
— Парень, это — выпивка, — вздохнула она. — Мне, черт возьми, наплевать, кто ты. Только держи-ка ее поосторожней. Сейчас нельзя ее уронить.
Она встала и вразвалку вышла из комнаты. Вернулась с двумя толстыми грязными стаканами.
— Ничего больше нет. Это все, что ты принес? — спросила она.
Я налил ей приличную порцию. Мне бы этого хватило, чтобы пробиться через стену. Она взяла стакан и просто вылила виски в рот, заглотнув, как таблетку аспирина. Жадно посмотрела на бутылку. Я налил снова, себе поменьше. Она взяла стакан и плюхнулась в качалку. Глаза ее почему-то покоричневели.
— Парень, эта выпивка тихо умирает вместе со мной, — сказала она. — Так о чем мы говорили?
— О рыжей девушке Велме, которая работала в вашем заведении на Сентрал Авеню.
— Да-а, — она выпила второй стакан. Я подошел и поставил бутылку возле нее, она вновь потянулась к выпивке. — Да-а. Так кто ты?
Я вытащил визитку и подал ей. Она прочла, картинно уронила визитку на стол возле себя и поставила на нее пустой стакан.
— О, частный детектив, ты говорил об этом, мистер, она шутливо погрозила мне пальцем. — Но твоя выпивка говорит, что ты классный парень.
Она налила себе третий стакан и тут же выпила. Я сидел, мял сигарету в пальцах и ждал. Она или знала что-то, или ничего не знала. Если она что-то знала, то, опять же, либо расскажет, либо нет. Все просто. И я ждал.
— Симпатичная маленькая рыжеволосая, — медленно начала она. — Да, я помню ее. Пение и танцы. Стройные ножки. Щедра она была на эти ножки… Она куда-то ушла. Откуда же мне знать, куда деваются эти проститутки?
— Ну, я, честно говоря, и не полагал, что вы знаете, — сказал я. — Но, согласитесь, не такое уж плохое решение — прийти и спросить у вас, мисс Флориан. Наливайте еще, если виски кончится, я могу сбегать.
— Вы не пьете, — неожиданно сказала она.
— А в чем дело?
— О'кей, — усмехнулась она. — Все фараоны одинаковы. О'кей, красавчик, парень, который поит меня, — мой приятель.
Она потянулась к бутылке, что означало — она не прочь опрокинуть четвертую порцию.
— Мне не следовало бы с вами откровенничать. Но если мне нравится парень, то мой предел — потолок, — она жеманно улыбнулась. О! Она была соблазнительна, как корыто.
— Держитесь крепче, и не вздумайте наступить на змею, — сказала она, растянув губы в кислой улыбке. — У меня идея!
Она встала с кресла-качалки, чихнула, почти потеряв свой халат, запахнула его на животе и холодно уставилась на меня.
— Не подглядывай, — сказала она и вышла из комнаты, стукнувшись плечом о косяк.
Я слышал ее неуклюжие шаги где-то в глубине дома. И с улицы слышались звуки: во дворе приглушенно скрипела проволока с бельем, сухие стебли уныло стучали в стену, позванивая колокольчиком, мимо дома прошел разносчик мороженого. Большой красивый приемник в углу низким воркующим голосом нашептывал о танцах и любви.
Вдруг из другой половины дома донесся грохот. Казалось, что упал стул или слишком выдвинутый ящик стола. Затем раздались глухие удары и бормотание. Я отчетливо услышал щелчок замка и скрип открываемого ящика. И вновь треск, грохот. Я встал с дивана, бесшумно проскользнул в короткий коридор и выглянул из-за косяка открываемой двери.
Джесси Флориан стояла, качаясь, у комода, открывая ящик с бельем, она вытаскивала из него все подряд, при этом зло отбрасывала волосы со лба. Она была основательно пьяна. Скорее по этой причине она опустилась на толстые колени, засунула обе руки в ящик и стала что-то нащупывать. Но вот она поднялась с колен, держа в руках толстый пакет, перевязанный выцветшей розовой лентой. Непослушными дрожащими пальцами с трудом развязала ленту, вытянула из пакета конверт и снова нагнулась, чтобы спрятать его — с глаз долой — в правый ящик.
