Наташа уехала на такси. Егор стоял рядом и курил.
– Знаешь, – сказал он, – Мне кажется, что все мы сегодня что-то потеряли.
– Похоже ты прав, – сказал Никита, – Мне пора. Я пройдусь пешком, чтобы проветрить голову. Не хочу об этом думать.
Пока фигура Никиты удалялась в сторону большого проспекта, с неба, освещенный желтыми лучами фонарей, крупными хлопьями падал снег. Город встречал очередную иссиня-черную декабрьскую ночь.
***
– Машина сбила меня не случайно. Я знала, что она будет там проезжать.
– Знаю, Наташа. Чего я не знаю, так это почему мы должны все это переживать заново.
Они сидели на полу репетиционного зала, посох лежал между ними.
– Наверное сейчас снова набежит туман, – сказала Наташа.
Никита подошел к окну. Зрелище было отвратительное. Внизу колыхались черные волны, словно Нева вышла из берегов. Только это были волны из дыма, сажи и черных фигур, снующих в беспорядке. Кот, который все это время был вместе с ними, начал шипеть. Никита сел спиной к окну, возле подоконника.
– Только не говори мне, что нам придется снова браться за этот посох вместе.
– Не придется, – в дверях появился Никита. Точнее не совсем Никита. Точнее совсем не Никита. Однако это был он.
Вместо глаз у того, кто так сильно смахивал на Никиту, зияла пустота. На запястьях багровели шрамы от вскрытых вен.
– Идем со мной, малыш, у нас есть незаконченное дело! – с этими словами внезапный гость в два прыжка приблизился и схватил Никиту за горло. Свет померк.
***
В советское время котельная Камчатка отапливала целый дом. Раньше здесь работало много известных питерских музыкантов, кидая уголь в топки. Теперь в бывшей котельной проводились концерты для своих. Замечательное место. Никита и Егор пришли туда как-то раз немного пьяные, на очередной концерт для любителей пива и самодеятельности. Тогда в Камчатке постоянно собиралась колоритная публика.
Взяли местного пива и устроились поудобнее. К тому моменту Никита был уже довольно пьяным. Выпив еще он просто упал лицом в стол и пролежал так около часа. Поди угадай, в чем был фокус – атмосфера такая или какой секрет фирмы. А может просто развезло в духоте. Ведь тогда в клубах еще и курить можно было.
Хотя существует некоторая вероятность, что там и сейчас курят. Концерты в Камчатке проходили довольно часто. Порой даже что-то приличное выплывало. Но не менее часто, чем неприличное. Проспавшись Никита понял, что голова раскалывается и надо похмелиться. Но брать вторую кружку было боязно. Егор сидел рядом, делал умное лицо и слушал самодеятельность.
«Ладно, сейчас покурим и проснемся окончательно, а там решим, что дальше делать», – подумал Никита.
И тут в помещение вошел Борода. Герой, которого на Камчатке знали все. Ярый сторонник чистого творческого акта. Борода молча встал у выхода, сделал умное лицо и какое-то время внимательно слушал то, что играют с небольшой сцены без усилителей и микрофонов. После чего вынес вердикт, сопровождаемый хохотом собравшихся:
– Это какое-то говно! – бурные аплодисменты, – Я пришел сюда пешком! С Петроградской! Для чего?! Чтобы слышать эту муть? – аплодисменты перерастают в овации, – Думаю, что с помощью цитаты великих мастеров словесности выражу общее мнение: «Дайте мне мой кусок жизни, пока я не вышел вон!».
Поднялся гвалт. Музыкантов согнали со сцены. Они вступили в активную полемику с Бородой и присутствующими. Настал черед терок за искусство.
– Пошли на воздух, Егор, – сказал Никита.
Вышли в малоосвещенный октябрьский двор. В воздухе плясали редкие шальные снежинки.
– Помнишь, как мы слушали титанов русского рока? Слушали и ждали, когда сами станем постарше, чтобы влиться в это великое движение? В этот андеграунд, в этот протест? Этого ли мы ждали? Этого ли хотели? Это ли предвкушали? На это ли надеялись? – спросил Никита.
– Ну не знаю. Мне понравилось, – ответил Егор.
Снежинки медленно падали в свете фонарей. Никита попрощался с Егором и уже собирался двигать в сторону Тучкова моста, когда к ним подошел местный ханурик.
– Эй, мальчик, а ты тут такой откуда?
– С Васильевского, дядя.
– О! Тогда у меня к тебе назрел вопрос. Вот мы, здесь, на Петроградской стороне, ходим обычно по Большому и по Малому. И никак не можем понять, как вы у себя там, на острове, умудряетесь ходить по Среднему?
ГЛАВА X. Черный человек
– Ну привет! Долго ты до меня добирался.
Никита оказался дома, на собственном диване. Казалось, что здесь было немного светлее, чем во всем городе. Да и предметы внутри были не такими серыми и однотонными. Словно все вокруг дышало какой-то новой энергией. И тут Никита вспомнил, как трясся в ванной и резал вены в пьяном неврозе, как пытался повеситься на турнике, как вскакивал среди ночи от кошмарного ощущения удушья и парализованный следил в ужасе за темной фигурой, нависшей над ним.
– Я это ты, ты это я. И ничего не надо нам, – улыбнулся пустыми глазницами его визави, – Вспомнил? Отлично! Как мы там писали?
