И та, что тащила шлем — бросила его от ужаса
Стенка узилища прыгнула вверх, на самую малость… Но и я был наготове: согнулся в три погибели и проскочил, буквально проехался по их пляжным сандалиям…
Что-то промычал вослед Андрэ, но тут заколотили из соседней стены, он отвлекся — а я уже дергал рычаги (словно вообще собирался их выдрать из уключин).
Я выскочил на пирс, где в разгаре было новое невиданное действо: заломив руки за спины, несколько добровольцев хватали ртом…мыльные пузыри. И они их ЕЛИ. Сам попечитель развлечений выкидывал все новые и новые порции из загадочного аппарата… «Сладкий сюрприз», как и было обещано накануне.
Публика тихо зверела от восторга… Ко мне бросилось сразу несколько человек, но — как я и рассчитывал! главному белому Человеку скандал вовсе не улыбался. Он только шепнул что-то Буцаю, и «одноглазый пират» тут же загнал меня в тихий тупичок, прошипев нечто, понизившее на порядок мою самооценку. Потом он засигналил руками — и на вызов прибежала знакомая до зубной боли тетка. Встала рядом — и давай обмахиваться дамским призведением.
Веер я ей не предложил…
Построились русалки, добравшиеся, наконец, к месту последнего испытания…На Катьку жалко было смотреть: подсолнух на ее башке съехал вниз (и уже телепался в районе пышной груди); она вымученно глядела себе под ноги, испытывая, по-всему, неимоверное желание скинуть зажевавшие ее пальцы лодочки.
Вздыхая (словно втащила тяжелую ношу на рынок), явилась богиня (Геба, Юнона ли?), прошла в голову процессии и встала на одно колено…Толпа напряглась, предвкушая награждение. А первая, что шла под знаком «Розы», даже выступила вперед, рассматривая через прорезь маски возбужденные азартом лица.
Солидно прошествовал Господин к коленопреклоненной богине-служанке, вдумчиво и осторожно принял ларец. Прижал его к груди (даже погладил крышечку…). Потом распахнул ее, развернув ларец так, чтобы блеск каменьев ударил глаза…Потом Господин очень важно махнул рукой, подзывая машину — и весьма ловко запрыгнул в открытый салон. В этом салоне, вальяжно облокотившись, главный попечитель городских удовольствий и объехал весь запотевший от ожидания народ; за рулем я разглядел Тимура, брата Айше. На нем была ливрея, похожая на гостиничную. Они с «Розой» скрестились взглядами и я догадался, кто шел первым номером.
А вся толпа смотрела на Господина…Сделав круг, он легко спрыгнул возле украшенного цветами спуска…и наступила тишина.
Он стоял (с виду — несколько смущенный) между крохотными перильцами, перевитыми плющом… За его спиной неслышно возникла парочка пиратов… По его команде — они шустро убрали подальше лесенку, — и вот, здрасте! вместо удобного спуска — обыкновенный школьный канат повис как-раз над центром надувного «бассейна»…
Публика, привыкшая к сюрпризам, плотоядно помалкивала. Многие уже поняли задумку устроителя — и занимали тарифные места.
Жадные на чужое унижение глаза уже ласкали вскинутую вверх руку: алмазным потоком стекали по ней «древние византийские реликвии»…
Толпа перестала дышать.
Подобралась и Айше-Роза…
Богиня (Юнона, Геба?) уже неловко поднималась с колен…
По-отечески снисходительно ББГ усмехнулся девчонкам, подмигнул «Розе», пожал плечами в сторону уже расстроенной богини:
— Итак, друзья…Мы подошли к главному торжеству…Чью голову украсит сие великое творение?.. Говорят — первой его добыла в честном бою королева амазонок. Не будем нарушать традицию, друзья! Пусть будет судьей… честный поединок!
И после этих слов Господин простер над пропастью руку — и
— Н: ачали! — Захлопал он в ладоши. — Кто хочет корону? Вперед, амазонки!..
Но и первая и вторая и даже третья! («Ромашка») — все, как заторможенные, глядели с трехметрового обрыва на заполненную «мулякой» чашу… Систему сломала четвертая, «Подсолнух». Даже не она сама, а — богиня — не то Геба, не то Юнона, которая как раз и ухватила этот «Подсолнух» за пухлые плечи, и почти пинком запустила вниз, в жадно чавкнувшее болото.
Пятые и шестые номера то же собрались испытать удачу, но теперь их у спуска ждала засада: богиня в расстроенных чувствах, сбросив трагическую маску — стояла в узком проходе, как спартанцы на Фермопилах.
Вот тогда к спуску рванулся сам Белый Господин! Легко отшвырнув не подходящую ему по кондициям Эмилию Карловну, он прочно и надежно перегородил нелегкую тропу к счастью; как всемгущий Зевс, он подзывал белыми рукавами тех, кто либо сам не решался, либо встречен был неуступчивой Гебой…
