Без всяких самовнушений и прочей духовной гимнастики, Ян убедил себя, что терять ему нечего. Пытаться всегда нужно, а что уж из этих попыток вырастет - решать не человеку. Судьба относится благосклоннее к тем, кто рвётся к победе, а не к скулящим от каждого промаха неудачникам. И даже если цель жизни стала для тебя одной сплошной раной, ты должен к ней стремиться. Хотя бы из желания одним глазком взглянуть на солнце.
И Ян, со спокойной совестью, завалился на кровать. Ничто его больше не мучило, и парень даже не успел заметить, как погрузился в приятный целительный сон.
Три часа пролетели за одно мгновение. Так не хотелось вставать и прерывать этот волшебный отдых! Тем более, спал Ян не на земле, и даже не в палатке, а на кровати. Пусть, не на самой лучшей во вселенной, но всё-таки - не под открытым небом.
– Ну чего там? - отмахнулся собиратель, когда кто-то начал трясти его за плечо. - Не видите - я сплю!…
– Ян… - раздался знакомый вздох.
Парень открыл глаза и сел. Было ровно десять часов, рядом стоял Сэй. Только, весёлости в нём не осталось ни капли. Словно какой-то паразит прогрыз в его светлой душе отверстие, и вся радость вытекла без остатка. Некогда светлое и жизнерадостное лицо учёного стало мрачнее неба.
– В чём дело? - спросил Ян. Даже после такого короткого сна он чувствовал себя обновлённым. Конечно, парень не отказался бы проспать ещё часа три, но раз уж не дали…
А вот депрессия улетучилась полностью. Сердце всё ещё ныло, но уже не так сильно. Видимо, "внутреннее я" сконцентрировало волю и направило её на борьбу с неизбежным злом - с самим собой.
– Плохо, очень плохо, - мрачно прошептал Сэй. Яну даже пришла мысль, что вся его тоска каким-то образом перекинулась на учёного. Конечно, такого не бывает, но ведь и жизнерадостные натуры не так уж часто впадают в депрессию.
– Приговор известен? - Ян пошёл напрямую. - О чём договорились мудрейшие из живущих?
– Тебя расстреляют, вот о чём! - сорвался учёный. Он плюхнулся на стул, и закрыл лицо руками.
Больше Сэй не выдавил ни слова.
– Ну не надо! - ласково воскликнул собиратель, присаживаясь на соседний стул. - Не надо убиваться. Сэй, пожалуйста, успокойся…
Как смешно! Будто не его повелели казнить, а молодого учёного. И кто кого утешает?
– Не могу, - сквозь слёзы ответил Сэй. - Понимаешь, не могу! Я пытался тебя защищать, пытался настоять, что ты - не голограмма, что ты мой друг, и сомнений тут быть не может. Но они не поверили! Эти толстозадые ублюдки никогда мне не верили! Дай они согласие, я бы уже давно изобрёл беспроводное радио. Но отвергли: мол, ультразвуковые установки будут стоить миллионы, и всё это бесполезно… А вот теперь ты…
Ян сидел рядом, и с ноющим сердцем, слушал исповедь друга. Быть может, несколько часов назад, когда парень был побеждён депрессией, он пошёл бы на верную смерть без колебаний. Если бы не сон о Лио и о её нелюбви, собиратель, наоборот, разными способами пытался бы отделаться от приговора.
Но сейчас всё изменилось. Жизненная цель потеряла всякий смысл, а её место заняла нахальная мысль: "А что я теряю?". Умирать Яну по-прежнему не хотелось. Продолжать существование, в общем-то, тоже, но неприязнь к смерти (и самоубийству) всё-таки взяла верх.
"Что я теряю? - уже в который раз спросил Ян. - Никто не запрещает мне сопротивляться. Я буду честно бороться, и кто знает, может, судьба меня благословит. Во всяком случае, становиться испорченной игрушкой я не хочу. Не раньше предназначенного срока".
– Когда это случится? - поинтересовался Ян, дотронувшись до плеча друга. - Когда они исполнят приговор?
Сэй убрал ладони, и собиратель увидел красное, как раскалённая плита, лицо.
– Через полчаса, наверное. Максимум - через час. Идут приготовления, они хотят сделать из этого что-то вроде публичной казни. Звери! Настоящие подонки!
– А у меня будет право на прощальную речь? - спросил Ян, не обращая внимания на слёзы учёного. - Может, я захочу поведать миру страшную тайну? Или просто сказать, как они всё неправы.
– Конечно, неправы! Какие тут могут быть сомнения!
– Сэй, успокойся, - мягко надавил Ян. - Успокойся. Вдохни полной грудью и попытайся выслушать меня. Хорошо?
Учёный нервно кивнул.
– Вот и отлично. Потому что у меня есть к тебе последняя просьба. Уговори Лу - или кто там ответственен за казнь - чтобы мне дали слово. Я хочу кое-что сказать этим людям.
Сэй озадаченно посмотрел на собирателя. В его глазах читалось непонимание и какое-то смутное подозрение. Ян не хотел в это верить, но случайно проскальзывающие мысли всё твердили и твердили: "Сэй тоже считает тебя голограммой, дружище!".
– Я просто поражаюсь твоей стойкости, - прошептал учёный. - Даже на краю гибели ты сохраняешь спокойствие…
Ян пожал плечами:
