– Мы - собиратели - и не такое в пустыне встречаем. Когда часто гуляешь по заминированному полю, начинаешь привыкать к риску. Если бы я паниковал при каждой смертельной опасности, я бы уже давно лежал в психушке. А теперь пообещай мне, что попросишь Лу или кого-нибудь ещё о последнем слове. Хорошо, Сэй? Возможно, от этого будет зависеть моя жизнь.
– Да, Ян, я обещаю, - сказал учёный. Его глаза открывали часть души, и было заметно, что у старого друга зарождается смутная надежда. - Я поговорю с руководством.
– Сделай это сейчас, пока ещё не поздно, - скомандовал Ян, словно отдавал приказ подчинённому, а не молил друга о последнем желании. - Ну, чего ты ждёшь?!
И, со словами "Да-да, сейчас побегу", Сэй покинул комнату.
– Вот и настал твой звёздный час, Ютото, - улыбнулся Ян. - И никто тебя не спасёт. Никто, кроме героя из "Победителей".
Стараясь не вызвать подозрений у видеокамер, он проверил, на месте ли клубничка. Ягода по-прежнему лежала в кармане - при желании, собиратель мог протянуть руку, и взять её. Нож тоже находился рядом. Только он был спрятан в другом кармане, и схватить его, казалось, даже легче, чем волшебный артефакт.
"Вряд ли я им воспользуюсь" - думал Ян, блуждая по комнате. Он не пожалел времени, и по привычке умылся и сделал утреннюю зарядку. Эти нехитрые действия окончательно согнали тяжесть бессонной ночи. Даже здешний унитаз пригодился - раз уж собирателя наградили преимуществами, терять он их не хотел.
Не прошло и десяти минут, как дверь комнаты распахнулась. На пороге появились Лу и несколько солдат. Учёный выглядел уставшим и разбитым. Не теряя времени, он сказал:
– Я слышал вашу просьбу. Если вы не будете вытворять глупостей, то я дам вам микрофон. Только люди вряд ли захотят слушать. Вы убили полковника…
– Не я, а пустыня, - сдержанно ответил Ян. - Ведь это не я взорвал ту бомбу. Почему ваши руководители не могут хотя бы сомневаться, что я - не голограмма?
Лу вздохнул. Он тоже провёл ночь без сна. Учёный был одним из многих, кто расследовал гибель полковника. Устало зевнув, он сказал:
– Вообще-то, на совете голоса разделились. Многие не хотели вас убивать, а напротив, требовали отпустить на все четыре стороны. Так сказать, "изгнать из нашей базы навсегда". Но другие настояли на своём. Никто не сомневается, что вы голограмма, а убийство голограммы даже преступлением-то назвать сложно. Один из наших предлагал вас изучить, но эту мысль почти сразу отвергли. Кто знает, не взорвётесь ли вы. Лично я голосовал за ваше освобождение.
Честный взгляд Лу говорил о правдивости его слов. Человек с такими глазами не может врать. А если и может, то каждый вправе называть такого человека подонком.
– Спасибо, - улыбнулся Ян, не сомневаясь в искренности учёного.
– Не бойтесь, всё будет гуманно и безболезненно.
В сопровождении солдат, они вышли из комнаты. Собиратель чувствовал лёгкое волнение, потихоньку перерастающее в дрожь. Нет, его страшила не смерть. Парень редко бывал на сцене, и публичное выступление его немного пугало. "Ничего, Ютото, ты справишься" - уверял он себя.
Коридоры, казавшиеся бесконечными, завершились широкой дверью. Через неё, маленький конвой вышел на свежий воздух. В комнате Яна окон не было, и собиратель не знал, что творится снаружи. А погода там стояла прекрасная.
Небо светилось ярче обычного. То ли скрытое за облаками солнце обнаружило новые силы, то ли слой туч стал тоньше и прозрачнее. День выдался уникальным - именно за такими гоняются журналисты, когда стоящих новостей не предвидится.
В ином освещении, база показалась Яну куда меньше, чем ночью. "Да, этот огороженный забетонированный участок действительно можно назвать форпостом, - думал парень, оценивая взглядом территорию. - И стены не так прочны, как мне казалось. А вон и старые друзья - цепь чёрных монолитов".
Прямые столбы, подпирали небо и не давали тому упасть. Их безукоризненную правильность можно было сравнить с лучами света. Мощный прожектор вполне способен добить до туч. Только в нашем случае, это был не прожектор, а какой-нибудь пустынный артефакт. И излучал он не свет, а тьму, если такое вообще возможно.
Впрочем, любоваться диковинными сооружениями Яну не позволили. Солдаты молча провели его сквозь небольшую толпу - человек двести или триста. Наверно, здесь собралось всё население базы. Не пришли только дежурившие на стенах, да возле ракетных установок (Ян заметил их только сейчас, и подумал, что нападения с воздуха тут не редкость). Сердитые и угрюмые лица молча провожали собирателя в последний путь. Мужчин было заметно больше, чем женщин. Последние либо не хотели смотреть это жестокое шоу, либо вообще присутствовали на базе в ограниченном количестве.
"Не легко мне будет их убедить, - мрачно заметил Ян. Про себя он уже твёрдо решил не сдаваться ни при каком исходе. - Погибну, борясь за свободу. Всё-таки, кто видел пустыню чуть больше, чем в турпоездках, никогда не поменяет собственное право выбора на чужое мнение. Пусть оно даже в тысячу раз лучше".
