Но где вы сейчас? Я давно живу здесь, но до сих пор не понимаю, зачем вам понадобилось приезжать сюда. Хотя я и сама не знаю, зачем отправилась в эту страну, — может быть, из-за вас? Признаться, я не уверена. Ваше лицо я вижу неясно. Сколько я ни старалась воссоздать его в памяти, ничего не получается. Наверное, это из-за лекарств.
Я вспомнила сгустки крови, которые когда-то унесла вода; те красные комочки были частью меня. Мне слышится смех мужа и приветливый голос матери. А ведь я решила все забыть, все… И теперь настало время возвращаться туда, в теплую гробницу. Туда, где я жила. Теперь мне можно немного отдохнуть. Кажется, кто-то зовет меня. Это, случайно, не
Мне чудилось, что мой брат стал совершенно другим человеком. Он, словно деревенский дурачок, надев нарукавную повязку, бегал по «Дон Чхун Хо» и везде совал свой нос. Если кто-то устраивал ночные посиделки, он опрометью несся в камбуз и возвращался с самой разнообразной снедью, какая только попалась ему под руки; а если кто-то начинал поносить капитана, он мчался, чтобы взять того за шиворот и хорошенько встряхнуть.
Члены экипажа, поощряя такое поведение брата, не успевали менять ему нарукавные повязки. Все тягостные обязанности, вся грязная работа теперь доставалась ему.
Когда мы заходили в порт Хуньчуня, он шлялся вместе с Санвоном, напиваясь до поросячьего визга и снимая проституток, или тайком пересекал границу, проходящую по реке Туманган.
Такая активность, с одной стороны, говорила о том, что худшее для него осталось позади, но с другой — он словно бесновался от отчаяния; я не мог ни контролировать его, ни предложить ему поддержку. Ведь лишь со мной он по-прежнему держал себя холодно и равнодушно.
Когда мне удавалось вырваться, я садился в автобус и мчался в Яньцзи к моей Ёнок. До самого отплытия я лежал в ее объятьях и вел бесконечные разговоры о брате и его цирковых номерах, о времени после полудня, когда мне случалось задремать под шелест весеннего ветра, обдувавшего цветущие деревья, о матери, навечно уснувшей под лагерстремией. Она внимательно слушала меня и с нежностью гладила по волосам.
Когда я засыпал рядом с ней, мне снились мать, брат и девушка. В моих грезах стояла весна, щедро сыпавшая лепестками цветов, и я каждый раз возвращался в эти яркие дни. Иногда мне являлся образ мужчины, уплывавшего в море на маленьком плоту.
Пока я наслаждался ласками Ёнок, прошла зима и наступила весна: повсюду распустились цветы. Вся плантация фруктовых деревьев вспыхнула белым цветом — то цвели
Игра с глупыми нарукавными повязками когда-нибудь должна была кончиться, — это было лишь делом времени. Люди устали от клоунских выходок брата, чувствовали себя неловко из-за его чрезмерной преданности и навязчивости. Теперь они хмурили брови, вставали и уходили, едва он начинал кривляться. Брат же, видя это, становился еще более угодливым и прилипчивым. Если на него не обращали внимания, он злился, а когда что-то было ему не по душе — хватал все подряд и расшвыривал куда придется. В конце концов он страшно надоел всему экипажу корабля своей драчливостью и наглостью, благодаря которой он мог в любое время дня и ночи заявиться хоть на мостик, хоть в машинное отделение. После того как он в третий раз схватил капитана за воротник, тот выделил ему отдельную каюту. Получив в свое распоряжение собственное помещение, брат снова замкнулся в себе.
Но он вернулся. Он вернулся ко мне прежним братом, который ничего не мог сделать без меня. По крайней мере я так думал, глядя, как он спокойно лежит возле меня. Он только сейчас, кажется, осознал, что ему безопаснее находиться рядом со мной. Помотавшись от Кореи до Китая, он в конце концов возвратился ко мне. И я успокоился.
В природе цвела весна, но на «Дон Чхун Хо» все еще лютовала зима. Жесткий контроль на таможне не давал послаблений. Строгая проверка товаров и четкие ограничения по весу приводили к тому, что люди сворачивали челночный бизнес. Сократился не только объем сельскохозяйственных продуктов, перевозимых за границу, но и самих
Мрачную атмосферу траура, царившую на судне, оживила русская цирковая труппа, возвращавшаяся на родину с гастролей. Артисты возвращались гораздо позже намеченного срока: приходилось продлевать гастроли из-за того, что было мало зрителей.
