Как легко и быстро он воплотит свою идею в жизнь. И как, возможно, одних его усилий хватит, если остальные откажутся от попыток выполнить свои задания.
Шаул, ангельский посланник, иди и смотри, как я сделаю то, что должен.
И будь, что будет.
Когда самолет взлетает, Калеб чувствует, как внутри, на месте, где должно быть его сердце, восторженно пропускает удар магия, живущая в нем. Пропускает удар, а потом пылает в груди невероятным, небывалым огнем.
Калеб получил откровение, и Слово его отзывается внутри. Констанца, чудный, покинутый город у моря, остается внизу, и самолет поднимается к белому небу, преддверию рая.
Глава 12
- О, - говорит Артем. - Господи.
Артем верит в Бога и не верит в то, что Бог может такого хотеть. И не верит в то, что Бог может такое допустить. Нет, ну, разумеется, нет. Все это глупости для апокалиптических проповедников и сценаристов канала РенТВ.
Ливия говорит:
- Не переживай, Артем. Шаул не имеет никакого отношения к Богу, если вдруг это волнует тебя больше всего.
- Нет, - говорит Артем неожиданно спокойно. - Не это волнует меня больше всего. У меня есть мама и бабушка, я не хочу, чтобы они... чтобы с ними что-то случилось. Лучше я сам тогда умру.
Ливия смотрит на него очень серьезно и впервые Артем видит в ее глазах настоящую, открытую и совершенно не насмешливую гордость. Ливия вдруг улыбается ему, грустно и нежно. Она говорит:
- Разумеется. Мы не будем делать ничего такого, Артем. И мы найдем способ остановить Шаула.
Они идут по каменистой, заброшенной давным-давно дороге вдоль моря, и солнце бьет Артему прямо в глаза. Они уходили из Аменти так же, как пришли туда - с помощью ритуала. Но перенеслись не в Москву, а в Грецию. Ливия сказала, что ей нужно поговорить с кем-то. Очень удобно, подумал Артем, если у тебя нет Шенгенской визы. Это Ливия хорошо сделала, что выучила этот ритуал прежде, чем переехала в Россию.
И если что в Москве, что в Румынии, глубокая осень уже оставила свой отпечаток на небе и на земле, то Греция наслаждается вечным летом. Синее море с белой, пенной опушкой облизывает камни, и Артем думает, как удивительно красиво все вокруг. Пахнет, как в Крыму - кипарисами и йодом. Только море совершенно и беспримерно синее, Артем думал, что такое бывает только на обоях для рабочего стола, чтобы офисные работники не слишком тосковали.
Ветер играется с волнами, и Артему в голову приходит странная мысль, будто бы весь мир, это одно большое полотно, где даже непохожие вещи составляют часть единой композиции.
А этот Шаул предлагает взять нож и взрезать это полотно.
Артем представляет, как он берет нож, и море обнажается под лезвием, открывая кости погибших кораблей, скрытые в нем. Расходится и небо, становясь закатно-красным. Весь мир становится жалким и печальным местом, как свалка.
Они поднимаются все выше. Нигде, даже вдалеке, Артем не видит никакого города или поселка. Только каменистая почва, растущие на неприветливой земле деревья и травы и дикое, синее море.
- Где мы все-таки? - спрашивает Артем.
- Теоретически мы можем добраться до Агиос Николаоса, если тебе это что-либо говорит. Но и он находится достаточно далеко отсюда.
Подниматься не то чтобы тяжело, но утомительно. В конце концов, Артем и Ливия садятся на краю, у обрыва, где внизу их поджидают острые камни, на которые накатывает море.
Артем смотрит вниз некоторое время, а потом обнимает Ливию. Она скашивает на него взгляд, грустный, как и всегда.
- Что это с тобой?
- Хорошо, что ты даже не подумала о том, чтобы уничтожать мир. Я так и знал, что ты - самая лучшая.
Ливия молчит, а Артем думает - если бы прошло сто, а то и двести лет, и все родные его давным-давно были бы мертвы, изменился бы его ответ или нет. Все так же готов был бы он бороться и даже умереть за мир?
- Я не самая лучшая, - говорит, наконец, Ливия. Она нащупывает камушки, швыряет в море, и они с плеском исчезают в пенистой синеве. - Шаул не лгал, когда сказал, что мы все великие грешники.
- Но ты же нет. Ты-то ничего плохого не делаешь, - говорит Артем уверенно.
- Сейчас - не делаю. Но так было не всегда. Знаешь, чем я занималась с момента, как стала ведьмой и до того, как мы заключили сделку с Шаулом? Около пяти лет, пока болел мой Учитель, я искала способ переселять и расчленять души. Я думала, что это могло бы помочь Тьери. Просто переселить его в другое тело или пересадить ему кусок чужой магии с душой, которую я сумею очистить от личности носителя. Я думала, я занимаюсь правильными, хорошими вещами. Пока Раду мучал и перекраивал, даже разнимал на части человеческие и звериные тела, я делала то же самое с душами. Я была намного хуже.
- Ты ведь делала это, чтобы спасти своего Учителя, - говорит Артем неуверенно.
- Не только. Именно благодаря мне Шаул может вселяться в тела праведников. Я сделала так, чтобы он мог. Раньше он был способен являться лишь в виде духа.
Артем чувствует, как у него перехватывает дыхание.
- Что? - спрашивает он. - Это в смысле? Ты ему помогала?
