- Не могу, - говорит Раду. - Я же убью всех психологов. Как и всех не-психологов.
И прежде, чем Габи успевает ответить, она чувствует легкое, приятное тепло, с головой ее накрывающее. Меняется угол зрения, все предметы вдруг делаются большими и угрожающими.
- Мог бы и спросить, - думает Габи.
- Ты ведь не хочешь, чтобы мы делали это на глазах у врачей? - вслух отвечает Раду.
Габи с трудом, после стольких лет, привыкает к ненадежным птичьим крыльям. Раду, превратив ее, тоже оборачивается ласточкой. Он первый вылетает в окно, за ним следует и Габи. Перед тем, как ощутить умопомрачительное ощущение огромной высоты под ней, Габи успевает услышать голоса врачей, обеспокоенных шумом на этаже и пожелать им удачи в сложный, но чудесный день, который начинается сейчас.
Весь день они ведут себя так, будто ничего не происходит. Раду валяется на кровати, смотрит канал "Дисней" и красит ногти черным лаком. Габи читает Хайдеггера, закусывая условность стрелы времени печеньем "Орео". Совершенно ничего не происходит, разве что к Раду нельзя прикоснуться, от него разит болезнью и смертью.
Иногда звонит Кристания, единственное, что она говорит:
- Скорее бы, скорее бы, скорее!
И бросает трубку. Никогда-никогда Габи еще не слышала такого радостного, детского энтузиазма в голосе Кристании.
- Да, - говорит Габи, когда Кристания радостно визжит в очередной раз. - Потерпи еще совсем немного, а пока поработай.
- Я так счастлива, сестрица!
- Точно, - говорит Габи. - Это самое главное.
Она переворачивает страницу, сжимая телефон плечом, слизывает крем с поверхности печенья.
- Просто лучший день в моей жизни!
- Конечно, милая, - говорит Габи, стараясь, чтобы ее голос звучал не слишком скептически. - Хочешь поговорить с Раду?
- Еще бы!
Габи зовет Раду, тот приходит в таком же удивительно радостном настроении.
- Кристания, - поясняет Габи. Телефон она ему не протягивает, кладет на кровать. На секунду, когда Раду оказывается близко-близко, Габи снова обдает жаром и болью. Ее захватывает сама мысль о том, чтобы поцеловать Раду сейчас, ощутив все самое худшее и самое страшное в нем, с ним. Габи подается к нему, замирает за секунду перед тем, как коснуться его губ. Замирает и он, обнажив острые зубы. Болезненная, как удар, похоть накатывает на Габи, но она удерживается, зная, что куда больнее будет не удержаться.
Раду берет трубку, щебечет о чем-то с Кристанией, но Габи почти не слышит. Габи все это время пыталась убедить себя в том, что ничего не происходит, но на самом деле меняется все. Даже мир вокруг скоро изменится. А Габи стоит посреди разгорающегося мирового пожара, зажав уши и закрыв глаза. Хотя нужно либо выжигать все дальше, либо начинать тушить.
Нужно, наконец, выбрать хоть что-нибудь и перестать притворяться. Габи думала, что ее выбор абсолютно очевиден: она не хочет разрушать мир, ей не нравится эта идея, но она подчинится ей, чтобы выжить самой и ради своего кабала.
Но нет, ведь на самом-то деле все не совсем так. Части Габи, весомой ее части, нравится все, что происходит. Может, оттого что в ней кусок души Раду, а может она и сама вовсе не такая, как о себе думала. Что-то в Габи хочет, балансируя на самом краю, свалиться вниз. И эта часть Габи вовсе не меньше, чем любые другие.
Раду, кивая на что-то, о чем говорит Кристания, улыбается Габи так, будто понимает абсолютно все, о чем Габи думает. И знает все ответы на вопросы, которых Габи никогда не решится ему задать.
В самой глубине разрушение всегда безудержно.
К полуночи они идут в морг - выполнять вторую треть их плана, и Габи почти полна энтузиазма. Кристания, с которой они встречаются у метро, всю дорогу рассказывает о том, как она вдохновлена.
- Слушай, - говорит Кристания. - Я все придумала. К Иштвану, сторожу, иногда шляется друг-собутыльник. Пусть он думает, что ты его друг-собутыльник. Выпейте там вместе, пока мы будем работать.
Кристания, конечно, действительно здорово все придумала. Морг при больнице, где она работает, стоит отдельным зданием, но так как больница частная, туда не привозят трупы, найденные в течение ночи.
- Обычно это довольно спокойное место, - говорит Кристания.
- Чудесно, - говорит Раду.
Да уж, думает Габи, просто чудесно. И иронично еще. В супермаркете они покупают две бутылки самой дешевой водки, и через пятнадцать минут Габи уже пьет со сторожем Иштваном, притворясь его лучшим другом Имрэ. По нечеткой фотографии с телефона Кристании, представить старичка Имрэ было довольно сложно, но Габи, судя по всему, справилась.
Разве что Иштван говорит:
- Что-то ты опух сегодня.
- Заболел, - говорит Габи. - Опух.
Раду и Кристания благодаря Габи проходят незамеченными. Поймав Иштвана, она уже не отпускает его из иллюзии, поддерживая в его сознании тишину и неподвижность, коим и полагается быть в морге.
