— Знаешь, ты меня совершенно не утешила!
— Зато сказала то, что думаю, не обманула.
И сейчас у нас не получилось провести время вместе. Верная данному себе слову, я поспешила к мужу на работу.
Не предупредив его.
Пожалела я об этом почти сразу, Макс оказался очень занят. Так мне сказала секретарша, Елена Ивановна, строгая женщина средних лет с узкими очками на кончике носа и сурово поджатыми губами. А в приёмной, в мягком кресле моего мужа дожидался ещё один посетитель. Посетительница. Та самая.
Она насмешливо посмотрела на меня и сказала, что она следующая на приём к Максиму Викторовичу. Ей назначено.
Мне стало тяжело дышать. Сердце сжалось — и забилось быстро-быстро. Я сказала, что подожду на свежем воздухе, чтобы Макс вышел ко мне, когда освободится, и выскочила на улицу.
Меня охватил озноб. Я приложила руку к груди, стремясь успокоить колотящееся сердце. И пыталась, пыталась, пыталась не заплакать! Но предательские слёзы потекли по моим щекам. Конечно, я не ожидала услышать за спиной ненавистный голос.
— А ты правда похожа на меня в молодости. Понятно, почему Макс на тебе женился. Он же был без ума от меня, он тебе не говорил?
Как будто земля ушла у меня из-под ног. Я, слабея, прислонилась к стене, чтобы не упасть. Только не перед ней! А она продолжала безжалостно:
— Тогда я бросила его, потому что встретила другого… но Макс продолжал любить меня, всегда. И теперь, когда я поняла, какую ошибку сделала, и развелась с мужем — теперь, наконец, мы будем вместе. А тебе придётся уйти, маленькая наивная дурочка!
Она искривила свои ярко накрашенные губы в торжествующей улыбке.
Да. Мы действительно были чем-то похожи, только слепой бы не увидел этого. Но я никогда не красилась настолько вызывающе. Не носила таких костюмов — на грани, с откровенным декольте, с провокационной длиной юбки. Неужели в этом всё дело?
Всё в ней было чересчур — но при этом она была красива хищной, порочной красотой.
Я выпрямилась, стараясь сохранить достоинство. Не показывать ей своей слабости.
— Это неправда.
Но слёзы предательски лились, не прекращаясь.
Она издала смешок.
— Самая настоящая правда. И скоро ты в этом убедишься.
Я вздёрнула подбородок:
— Всё не так. Он просто нашёл себе кого-то помоложе. Зачем ему старая версия, если есть молодая, свежая?
Хотя внутри у меня всё болело, я не собиралась терять достоинство. Постаралась найти у соперницы болевую точку и, кажется, нашла. Глаза её сузились и она, зашипев, как кошка, почти бросилась на меня. Но с огромным усилием взяла себя в руки. И остановилось. Взгляд её источал ненависть.
— Ты пожалеешь…
И, развернувшись, дёрганым шагом влетела внутрь офиса.
Кажется, больше не было смысла разговаривать. Не зря я сегодня решила сюда приехать… Хочу домой.
Я медленно побрела на остановку.
— Кира! Кира, стой!
Меня догонял муж.
Не было сил убегать. Вот и поговорим.
— Кира! Всё не так! Не знаю, что она тебе наговорила, но всё не так! Послушай меня!
— Нет. Не хочу.
Макс хотел обнять меня, но я отшатнулась. Его лицо исказила мука.
— Кира, пожалуйста…
— Нет. Послушай ты меня. Выслушай, что я хочу сказать — а потом говори.
Я перевела дыхание.
— Больше всего на свете — до дрожи — я ненавижу ложь. Подумай об этом, когда будешь со мной говорить, отвечать мне.
— Скажи, ты правда любил её?
Макс вскинул на меня взгляд и ответил, глядя прямо в глаза:
— Да.
— Скажи, ты правда стал со мной встречаться, потому что я похожа на неё?
Он заколебался. Промедлил, посмотрел мне в глаза, опустил взгляд и… с неохотой кивнул:
— Да, но потом…
— Молчи! — я подняла руку. — Я ещё не всё спросила. Только помни о правде. Ложь — не прощу никогда. Даже если узнаю о ней много времени спустя.
— А правду, значит, простишь? — горько усмехнулся он.
— Не знаю. Стоит ли она прощения? Так скажи — между вами что-то было? Сейчас? И тогда, когда вы целовались… — у меня перехватило горло и я остановилась. Глубоко вздохнула и продолжила, — тогда, когда я видела, как вы целовались? Скажи — это было по-настоящему?
Он молчал.
Потом разлепил губы и медленно сказал:
— Да.
На что я надеялась? Кажется, до последнего я ждала обратного.
Как будто зима наступила среди лета. Ночь среди дня. Тишина среди шума.
Макс стоял бледный. Смотрел на меня больными глазами, как будто сам не верил в то, что сказал. В то, что случилось. И ждал, что я прощу, позову…
Но у меня замёрзли все чувства.
— Скажи… ты… спал с ней?
Он не ответил.
— Ну что ж. — я через силу улыбнулась. — Спасибо, что не стал делать из меня дурочку. Представляю, как бы я себя чувствовала, если бы узнала всё потом. Представляю, как я мучилась бы, гадая — правда это или нет. Но можно было поступить честнее. И расстаться со мной сразу.
— Я люблю тебя. Я не могу без тебя. — голос его был глухим и безжизненным.
— Когда любят — не причиняют боль. Думаю, нам надо пожить отдельно, понять свои чувства. Я ухожу от тебя
А он молчал.
