Прощай XX век (Память сердца) полностью

Во мне так много всего, что я хотела бы передать другим — знания, умения, опыт, общий душевный настрой на добро и любовь. Я хочу написать о том, что происходило в моей собственной жизни в прошедшем двадцатом веке, потому что большая часть ее состоялась именно там, и из его глубин выросла современная жизнь, такая, как она есть — порой невыносимо трудная, раздираемая противоречиями, бедная и прекрасная. Может быть это кому-то поможет, хотя бы на одну самую малую долю времени и пространства сдвинет чью-то жизнь в позитивную сторону. Наверное, надо было бы больше написать о своих родителях, дедушках и бабушках, но лучше всего я знаю и помню свою жизнь и поэтому напишу о ней. Однако я очень жалею, что при жизни отца не записала его воспоминания о войне. Притом, что он любил прихвастнуть, он никогда много не рассказывал о своих военных подвигах, хотя прошел две войны — финскую и Великую Отечественную. Несколько раз он был ранен, а во второй войне был заброшен в немецкий тыл, в Белоруссию, и был одним из организаторов партизанского движения. И с мамой я за всю свою жизнь толком так и не поговорила, только урывками. А это, наверное, очень важно, знать свою историю, пусть в ближайших поколениях, но собрать ее по крупицам и передать в будущее. Когда мои родители были молодыми, память о прошлом государство старалось отбить у людей навсегда и ему это почти удалось. Тем ценнее было бы сохранить рассказы родителей, и, может быть, мне еще удастся записать то, что вспомнит моя мама. Здесь же я хочу передать самые сильные и радостные впечатления своей жизни и, может быть, немножко горьких, для контраста. Я хочу, чтобы мой читатель ощутил, что жизнь прекрасна всегда и, что это одновременно дар Божий и испытание.

О чудо, память! Это — осуществленная мечта человека о путешествии во времени. Стоит только попробовать вспомнить хоть что-нибудь из самого далекого прошлого, и воспоминания потянутся одно за другим, и вспомнятся события, впечатления, краски и запахи, которые, казалось бы, пролетели мимо и канули в забвение. Сознание восприняло какие-то мелкие события вскользь, а подсознание определило им совсем другое место в памяти, сочтя их достаточно важными для сохранения и для создания образа того времени, в котором эти события происходили. Вспоминая, отправляешься путешествовать во времени, и возникает иллюзия власти над ним: захочу — останусь там, где мне было хорошо; захочу — забуду все плохое, как будто его не было вовсе. По своей воле могу выстроить все прошлые события в любом порядке, разложить их так, что они засияют, как драгоценные камни и согреют душу того, кто о них прочтет. Перекину между ними мосты и продлю их в будущее, доведя до логического завершения. Получу причинно-следственную вязь своей жизни сейчас и предскажу, что будет и чем сердце успокоится. Вот какое это волшебное свойство, память… Как дорога она, понимаешь, лишь представив на миг, что вдруг все люди лишились памяти. Нет памяти — нет ничего, «распалась связь времен», распался мир!

Я где-то слышала, что человек начинает помнить себя с трех лет. Мое первое воспоминание приобрело форму зрительного образа. Там, где я была, мерцал неяркий темно-красный свет. Через много лет я рассказала об этом маме, и она вспомнила, что в городке Лигниц, в Польше, где я родилась после войны и росла первые полтора-два года, в доме, где мы жили, на окнах висели вишневые шторы из тяжелого шелкового бархата. Их задергивали днем, чтобы свет не мешал мне спать.

Очень мало помню о том, как мы жили под Москвой в поселке Ашукинское. Папа учился в Москве, в военной Академии Генштаба им. Фрунзе для высшего командного состава. После войны он вернулся боевым офицером, и его направили учиться дальше. Мне было три года, а брату Саше два. О жизни в Ашукинском в памяти остался неприятный вкус козьего молока. С едой было плохо, и для укрепления здоровья детей покупалось драгоценное козье молоко.

Архангельск, 1950 год. Мы с мамой стоим в бесконечной очереди за мукой и сахаром, стоим с утра и до вечера не один день. Очередь движется очень медленно. Кругом одни женщины и много детей. Дети бегают и балуются, и братик тоже.

Мы с мамой стоим перед ярко освещенным стеклянным прилавком в большом магазине. На полках ничего нет, кроме круглых баночек с паюсной икрой. Из этих темных от черной икры баночек, сделанных из толстого стекла, с черной изогнутой рыбкой на блестящей железной крышке, составлены высокие горки вдоль всех стен за прилавком. В магазине никого кроме нас нет, да и мы ничего не покупаем.