Прощайте, ископаемые! полностью

В этом смысле «ископаемые объекты» указывали на множество интересов Европы раннего Нового времени. С одной стороны, они играли ключевую роль в эволюции научного понимания сил планетарного масштаба, исторических событий и жизни. Как указывает историк Мартин Радвик, «в конце XVII – начале XVIII века дискуссии о том, как следует интерпретировать различные виды “ископаемых”, были почти столь же интенсивны, как и те, что касались, скажем, основных сил природы, конечных принципов строения материи или самой сути жизни» [Rudwick 2014: 38]. Кроме того, с другой стороны, ископаемые объекты привлекали все больший интерес к открытию, раскопкам и эксплуатации ресурсов, лежащих под поверхностью Земли. Именно это сочетание смыслов: минералы, ценные ресурсы, ископаемые – способствовало появлению в середине XVIII века понятия «ископаемое топливо» (fossil fuel). Теоретик литературы Карен Пинкус напоминает, что английское слово «топливо» (fuel) происходит от старофранцузского foaile, обозначающего вязанку дров: «Можно утверждать, что топливо появляется в человеческой истории очень рано, в процессе сжигания, неразрывно связанного с очагом, как один из самых первых следов, оставленных людьми на лице земли» [Pinkus 2016: 12], – то есть еще во времена охотников и собирателей. С другой стороны, словосочетание «ископаемое топливо» выступает прототипическим понятием современности (модерна) и промышленности, которое, в частности, относилось к углю и торфу, выкапываемым из земли для сжигания в процессе плавки, а затем и в качестве топлива для паровых двигателей.

Сегодня понятие «ископаемый объект» сохраняет такое же двойственное значение. С одной стороны, мы ассоциируем этот термин с палеонтологическими открытиями – в особенности с динозаврами (кстати, это было еще одно большое увлечение моего детства). Второе же значение относится к ископаемому топливу – тем источникам концентрированной энергии, которые за последние четыре столетия принесли в мир и невероятную роскошь, и огромные беды. В этой книге я хотел бы сделать акцент на том, как ископаемое топливо и те формы культурной жизни, которые с ним ассоциируются, сами превратились в ископаемых глобальной цивилизации.

Понятие «фоссилизация» – процесс образования ископаемых объектов – имеет собственную любопытную историю. Теория Ибн Сины о действующей в мировом масштабе могучей «силе отвердения» относится к гораздо более давней научной традиции, связанной с попытками осмысления процессов биологического формирования. Представления об эмбриологии можно обнаружить в древней египетской, индийской и греческой философии – в полемике о том, какие яйца и семена и в каком количестве необходимы для формирования жизни и для того, чтобы придать жизни форму. В биологии Аристотеля, например, утверждалось, что семя содержит в себе телос (конечный результат или цель) взрослого растения; в семени всегда присутствует ожидание зрелой биологической формы. Это телеологическое понимание того, что такое формирование, эволюционировало и со временем, в расширенном виде, стало включать в себя модели, объединяющие все формы жизни. Это представление было одной из составляющих средневековой христианской веры в «великую цепь бытия», алхимического обоснования пресуществления и курьезного преформистского убеждения, популярного в XVII веке, что в сперматозоидах содержатся миниатюрные взрослые существа, известные как гомункулы[1]. Аристотелевская телеология проникла в виталистскую философию и предшествовавшие Дарвину ортогенетические эволюционные модели наподобие ламарковской, в которой рассматривалась pouvoir de la vie (движущая сила жизни, фр. – Примеч. пер.), заставляющая организмы безальтернативно эволюционировать от простоты к сложности.