– Более того, лично я убежден в том, что именно вы сообщили Алеше о сексуальных похождениях Витюни Болонского… Кстати, вы-то как с ним, с Витюней… нет? Обошлось без интима?.. Ну-у-у, никак не поверю. Ведь вы – женщина в полном соку, вам нужен мужчина. И еще как. А баловник Витюня такой неутомимый самец, ну просто лав машин. Но он, проказник, наобещал с три короба, попользовался и бросил. Вот вы и решили отомстить. И дали в руки Алеше компромат на Витюню.
Представляю так. Вы рассказали Алеше, что Витюня трахается с Никой и назвали адрес конспиративной квартирки, и Алеша сумел парочку заснять. Но о шантаже он не помышлял – разве что о том, чтобы прищучить Витюню Болонского в газете «Пульс мегаполиса». Но, поразмыслив, отказался от этой затеи: скандал ударил бы по старшему брату, Стасику Болонскому. Это было бы слишком подло: Алеша к тому времени уже работал на Стасика. Ох, как вы злились, как требовали, чтобы снимки немедленно попали в газету! И все же Алеша устоял и фотографии в редакцию не отдал. Но через год, когда ему срочно понадобились деньги, вспомнил о них и вознамерился шантажировать Витюню.
Не знаю точно, как развивались события дальше, но предположить могу. Алеша вряд ли поведал вам о своем намерении подоить Витюню Болонского. А вот Витюня вполне мог пожаловаться на то, что из него вымогают бабло. И вы поняли, кто это делает. А еще поняли, что сможете Алешеньке отомстить. Он ведь был ничуть не лучше Витюни: спал с вами, а любил Катю Завьялову. Верно?..
– Не было этого! – кричит она так, что прохожие оборачиваются на нас и пялятся с веселым любопытством.
– К сожалению, было, – мягко говорю я. – Есть распечатка телефонных звонков. Около восьми вечера Катя позвонила Алеше. А через восемь минут вы звякнули Болонскому – на его секретный номер. Которым он пользовался, когда, например, общался со своими наложницами – Никой, Зоей и вами…
Пироженка молчит. Ее бесцветные глаза, расширившись, пылают такой ненавистью, что я невольно отодвигаюсь. Но отважно продолжаю:
– Вернемся к двадцать шестому марта. Алеша вышел от вас примерно в девять, то есть почти через час после того, как вы позвонили Болонскому. За это время киллер вполне мог получить от заказчика надлежащие инструкции и подъехать к вашему дому.
Ну же, признайтесь откровенно: когда Алеша в тот вечер засобирался к Кате, вы позвонили своему родственнику: «Скоро выйдет». Месть женщины, которой пренебрегают: так не достанься ж ты никому, гнусный изменщик!
– Вы ничего не докажете! – Пироженка злобно ощеривает зубки. – Нет у тебя доказательств, ну и катись… колобком!
И я кожей чувствую, как ее дебелое тело дрожит от страха и ярости.
– Это ты отправила Алешу на верную смерть, – я улыбаюсь ей как самой дорогой и желанной фемине. – Ты его убила. Он не захотел взять тебя замуж – и теперь мертв. И Витюня Болонский пренебрег тобой – и теперь в тюрьме. Отомстила обоим… Счастлива?
Пироженка не отрывает от меня тяжелого звериного взгляда. Я невольно опускаю глаза.
– Пойду я, – говорит она, усмехнувшись.
И удаляется, грузно виляя задом. Я неотрывно смотрю ей вслед и задаю себе вопрос: почему Витюня Болонский ее не сдал? И не нахожу ответа.
Первый час ночи. Потемневший двор. На лавочке сидят четверо парней. Пьют пиво, хохочут, обмениваются короткими фразами. Им хорошо, и жизнь кажется не такой уж тяжелой и безжалостной.
– Пойду, отолью, – говорит Гога и привычно отправляется к железному коробу гаража, одиноко стоящему возле трансформаторной будки.
Зайдя за гараж, достает сотовый и набирает номер. Он не думает о том, что человек, которому он звонит, скорее всего, спит. Это его ни капельки не заботит – он повинуется только своим желаниям. А сейчас у Гоги появилось желание поговорить.
– Слушаю, – после довольно долгих гудков говорит трубка.
– Это нечестно, – с места в карьер заявляет Гога.
– Что нечестно? – недоумевает трубка. – И вообще – кто это звонит?
– Гога.
– Привет, Гога.
– Я слышал, ты нашел убийцу Ники.
– Я оказался в числе тех, кто нашел, – мягко поправляет трубка.
– Вот именно. Ты обещал, что отдашь этого хмыря мне. И не выполнил.
– Во-первых, взяли убийцу менты. А, во-вторых, это – женщина.
– А-а-а, – разочарованно тянет Гога. – Баб я не трогаю… Слушай, а ее не отмажут? Небось, богатенькая. Сунут на лапу кому надо, ее и выпустят.
– Не волнуйся, этот номер не пройдет.
– Ну ладно. Тогда бывай, Королек.
– Спокойной ночи, Гога.
