Щипалина (читает). «Действующие лица — актрисы провинциального театра»… Кому это надо, про актрис? Других профессий, что ли нету? Нет, вы только послушайте — это можно играть?!(Читает.) «Наши дни. Купейный вагон в поезде дальнего следования. Шум перрона, голоса, смех, радиомарши, голос диктора, объявляющего о прибытии и отправлении поездов. В вагон входит с тяжелым, потертым чемоданом в руке сорокапятилетняя, по самым скромным подсчетам, актриса местного театра…» От одних этих ремарок тощища, скулы сводит… Как это играть, кто-нибудь мне объяснит?! (Читает.) «Она волочит по полу чемодан, обмахиваясь на ходу только что купленным в вокзальном киоске журналом». Нет, вы только послушайте этот текст!.. «Господи, шуму-то, народу, будто не в Москву, а в космос нас провожают… Этого Земцова убить мало, билеты раздает перед самой посадкой, а ты бегай вдоль всего состава, высунув язык, ищи свой вагон…» (Подняла глаза на остальных, поражена.) Что же тут смешного?!
Протяжный гудок тепловоза перекрывает ее голос.
<p>Действие второе</p>Там же, те же. Только теперь купе заставлено под самый потолок множеством узлов, пакетов, плотно набитых сумок. Перестук колес.
Рудакова (она в новом, купленном в Москве платье, которое, однако, ей не к лицу, да и явно тесно). Туда ехали — кроме моих яблок, никакого багажа, а обратно — едва в купе разместились. Столица! Если с умом в очередях постоять, отоваришься на всю оставшуюся жизнь. (О своем платье.) Не удержалась, даже в дорогу обрядилась в обнову. Как на ваш вкус?
Щипалина. Пестренькое… Лет бы двадцать назад в таком — цены бы тебе не было.
Гаранина. Не слушай ты ее, Вера, это она из зависти.
Донцова (Рудаковой). Очень миленькое для своей цены.
Рудакова (ей). При моей-то зарплате и оно не по карману, последние выложила…(О свешивающейся с третьей полки корнях саженцев.) Зато саженцы достала — какой-то особый сорт, урожайность прямо-таки — хоть стой, хоть падай, если, конечно, не соврали в магазине… Вот приживутся ли они у меня, земля-то на участке — сплошное болото… (Донцовой.) А ты-то что, Виктория Дмитриевна, опять с нами, черной костью, а не в эс-вэ? Нина-то из принципа, она из себя простую строит, только так я ей и поверила. А теперь и ты туда же?
Донцова. Земцов билетов не достал. Да и не очень-то старался — Лев Никитич с директором в Москве задержались, станет он ради каких-то артистов из кожи вон лезть!
Щипалина. Но вот чтобы в тот же вагон, к тому же проводнику попасть — мистика прямо-таки!
Гаранина. Так ведь поезд, Женечка, один и тот же, туда-обратно.
Щипалина. И все-таки… Даже не знаю, то ли к добру, то ли…
Рудакова (прервала ее). А ты что ожидала — тебя после гастролей домой на летающей тарелке отправят?! Я еще одной обновой обзавелась, сейчас покажу! (Роется в сумке.) Лакированные лодочки на среднем каблуке, прямо загляденье. И где бы вы думали, купила? В уцененных товарах!.. (Но вместо туфель извлекла из сумки бутылку водки. Поражена.) Вот те на!.. Та самая, представляете?! Которую тогда так и не распечатали! Я про нее и забыла!.. Вот это да!.. (Ставит бутылку на стол.) Ну теперь-то ей от нас не уйти!
Гаранина (ей). Неужто удержалась? Вот уж не похоже на тебя!
Рудакова. Во время гастролей — ни капли! Закон. Столица — лицом в грязь не ударили!
Щипалина. А уж как нас принимали, какие рецензии во всех газетах!..
Гаранина. Вежливые. Театр из глубинки, никто от него ничего и не ожидал.
Донцова (возмутилась). Ну, знаете, Нина Владимировна!..
Рудакова (Гараниной). Не тебе бы жаловаться, тебя-то уж расписали — прямо-таки звезда первой величины!
Гаранина. Есть такие звезды — свет до земли от нее еще доходит, а ее, собственно, давно уже нет, погасла, так, кусок мертвого льда вертится в небе…
Рудакова. А про меня если и пишут, так в лучшем случае — «верно поняла свою роль и артистка В. Рудакова». «И»!.. Каково, а?! Ничего, жива-здорова, чего и вам желаю.
Щипалина. И все-таки гастроли прошли на редкость удачно! А пор Льва Никитича так вообще в полстраницы — «мастер, чутко отзывающийся на все события жизни…»
Гаранина. Отзывается — эхо. А у живого человека — голос.
Донцова Что-то вы сегодня, Нина Владимировна, превзошли даже саму себя… Столько желчи, столько…
Щипалина. Не хотите же вы сказать, Нина Владимировна, что мы провалились в Москве!
