–
«Моя чудесная?» – как-то удивилась Сабина после представления.
– Хаас сказал, что встретил вас в «Уолмарте». – Берти налила себе кофе. – Нашли ручки?
– Получила свои «Элмонд Рока»? – спросила Китти, притиснувшись к сестре.
Сабина думала, что Берти посмеется, но у девушки вспыхнули щеки. Она отвернулась от Китти, словно уличенная в чем-то постыдном.
– О-о, – вскричал Гай, учуяв возможность кого-то подразнить, – «Элмонд Р-р-ока»!
Он вложил в «р» столько испанской страсти, будто говорил не об орехово-шоколадных конфетах, а о чем-то неприличном.
– Да, подходящую ручку я нашла, – сказала Сабина, роясь в сумках, которые оставила у двери. Тяжело, наверное, приходится Берти с ее характером, тяжело быть по уши влюбленной в семье, где уже давным-давно никто не влюблялся. Ей было пять, когда Китти вышла в больнице замуж за Говарда Плейта, поклявшегося любить ее в радости и горе под капельницей с морфином. Сабина достала и показала всем запакованную в пластик и пришпиленную к картонке ручку:
– Вуаля!
– Давай я отдам тебе деньги.
Сабина улыбнулась:
– За ручку? Ну что ты! Можешь считать это моим тебе свадебным подарком.
– Но тебе придется поторопиться. Приглашения надо было отправить давным-давно. – Дот старалась изобразить приличествующее матери невесты беспокойство, но ужин явно заботил ее больше свадьбы.
Трудно сохранять энтузиазм после сорока шести лет материнского стажа.
– Мы и так знаем, кто будет на свадьбе, – заметила Берти.
– Привет, пап, – сказал Го.
Все притихли и как один повернулись к двери в гостиную – там, прислонившись к косяку, стоял Говард Плейт. Бейсбольную кепку с размашистой надписью «Вулрич» он надвинул так низко, что был вынужден запрокидывать голову, чтобы хоть что-то видеть.
– Кофе есть еще?
Дот вытерла ладони о слаксы на бедрах.
– Должен был остаться. Как-то все нежданно-негаданно захотели кофе.
– Это потому, что некоторые никак не проснутся, – сказал Говард. К кому это относилось, было непонятно: определить, на кого он смотрит из-под козырька кепки, не получалось.
– Некоторым вчера, мягко так говоря, не дали выспаться! – Китти забрала у Дот редиску, которую та резала для салата, и принялась за нее сама. Нож так и заходил в ее руках, выбивая на доске стаккатную дробь.
– Ну и кто в этом виноват?
– Ладно, – сказала Берти. – Раз Говарду больше не нужен телевизор, мы с мальчиками можем пойти в гостиную. Вы как насчет этого, ребята?
Те поднялись и, как хорошие послушные дети, принялись складывать газету, чтобы вместе с тетей отправиться туда, где потише. С появлением Говарда Плейта в комнате стало словно в битком набитом лифте, куда вдруг втиснулся еще один человек. Все неловко, стесненно заерзали.
Китти опустила нож.
– Нет, не убегайте. Я ведь вас, мальчики, целый день не видела, соскучилась. Оставайтесь. Все нормально.
– Это для меня кофе? – спросил Говард, указывая на чашку, которую Дот поставила возле раковины. Застигнутая врасплох, Дот кивнула.
– А пусть Сабина нам всем покажет, как она карты тасует, – сказала Китти. – Я сегодня уже видела и хочу, чтобы мальчики тоже посмотрели. Может, она еще и карточный фокус покажет, если захочет, конечно. Мне так понравилось! Я даже сказала, что ей обязательно надо самой выступать.
– Я то же самое ей говорила, – сообщила Дот внукам. – Она у меня из уха яйцо вынула, представляете?
– А я думал, женщины фокусниками не бывают, – сказал Го. Задумчиво помолчав, он продолжил: – Я не в том смысле, что женщины не умеют показывать фокусы – они умеют, только не показывают. Правда ведь? Я ни одной женщины-фокусника не помню.
– Ну да, ты же такую прорву фокусников видел! – подначил его Гай.
– Видел, по телевизору! – Голос Го зазвенел угрожающими нотками, предвестьем надвигающейся грозы. – А ты, ты многих фокусниц по телевизору видел, придурок?
