Она читала книгу. Взгляд ее был сосредоточен. Глаза, со строгим и красивым изгибом бровей опущены вниз; судя по всему, книга ей нравилась. Лишь изредка она отрывалась от чтения, чтобы перевернуть страницу или поправить волосы. Неожиданно девушка заметила взгляд наблюдавшего за ней Олега. Она вскинула на него глаза: не знакомый ли? Нет, не знакомый… А все ж смутилась под пристальным взглядом, оправила подол платья, который не прикрывал ее округлых коленей. Опять поглядела, и, словно желая сказать незнакомцу: «Ну, чего ты глазеешь?» — она опустила книгу на колени и тут же обняла рукой парня, сидевшего рядом с нею.
Тот улыбнулся, положил свою голову на ее плечо.
«Так! Значит, ты не одна, дорогуша, а с кавалером! — с грустью подумал Олег. Подумал, но не успокоился: нет, нет да и поглядывал на них. — Продешевила ты себя, милочка. При твоих чарах ты могла бы подцепить себе хахаля получше».
Парень был постарше девушки года на два, на три, но не более. Белобрысый, большеротый. Огромные ладони его лежали поверх абажура, завернутого в серую бумагу.
«Семейное счастье везут! — решил Олег. И какая-то тайная зависть к чужому счастью вдруг завладела им. — Надо же! — продолжал он рассуждать сам с собой. — Увалень, а какую девку себе отхватил! Пожалуй, и я такую-то красавицу на руках носил бы…»
И, наблюдая за тем, как они ласково относятся друг к другу, Олег подумал, что жениться надо молодым. В молодости все проще; отношения к девушке, женщине освещены тайной, внутренней радостью узнавания. В молодости чувства еще не огрубели. А теперь, в его годы, жениться — все равно что цыгану новую лошадь купить. Он знал уже разных женщин, знал, что и красивые бабы, вроде Ганны-хохлушки, бывают по сути своей отвратительны, капризны, вздорны, жадны к деньгам.
Олег втайне успокаивал себя тем что и эта — чернявая, с хорошенькой шейкой, — может быть, такая же, как и его Галина. Но, как ни старался он представить себе милое личико девушки, искаженное злобой, не мог этого сделать и потому на смену любованию ею являлась злость к парню.
«Ишь ты, обнял! — думал он о парне. — Тебе хорошо: в двадцать три года у тебя жена и квартира. А у меня в твои-то годы была лишь одна койка в общежитии. Даже чемодана своего не было!»
Парня клонило ко сну. Он откинул голову и закрыл глаза. Заметив это, девушка поудобнее подставила под его голову свое плечо, и он послушно прижался щекой к ее маленькому уху. Прижался и заснул.
Девушка, как ни в чем не бывало, перелистывала страницы книги.
Наблюдая за нею, Олег думал о Марине, о своей нескладной судьбе. И чем больше он думал обо всем этом, тем более убеждался в том, что правильно решил: во что бы то ни стало добыть денег на обратную дорогу.
На Песчаную Олег вернулся поздно, усталый и грустный.
Марина встретила его молчаливым вопросом: мол, где это ты пропадал весь день? Олег прочел этот вопрос в ее глазах, но ничего не сказал. Переодевшись, он прошел на кухню, подсел к окну. Посуда со стола еще не была убрана: Марина с дочерью недавно поужинали.
Олег достал из кармана халата пачку «дымка», но Марина опередила его.
— Обожди закуривать, — сказала она. Я купила вина с получки. — Марина открыла холодильник, достала бутылку «Шипки». — Налей, и я выпью. Наташенька перешла в десятый класс.
— О! А где же виновница?
— Убежала с подругами. Гуляют.
Олег налил рюмки. Чокнулись.
Марина выпила, а Олег только пригубил свою рюмку и тут же отставил ее.
— Ты чего?
— Не хочется, — Олег достал сигарету, закурил.
— Без меня пьешь, а со мной брезгуешь, — Марина отставила пустую рюмку, встала из-за стола.
Олег взял ее за тонкое запястье.
— Сядь, старуха!
— Мне некогда рассиживаться! Завтра Ната уезжает на дачу к деду. Надо собрать ее.
— Успеешь, соберешь. Посиди минуту, поговорить надо.
— Ну, говори. — Марина присела к столу.
— Вот какие дела, — Олег не спешил заводить речь о главном. Пососав сигарету, он стряхнул пепел, разумеется в тарелку. Марина тотчас же придвинула ему пепельницу. — Спасибо, — обронил Олег и снова стряхнул пепел в тарелку. — Значит, такие дела, старуха: не осилил я крутого подъема.
— Что, что? Какого подъема? — Марина рассмеялась.
— Думал, вытяну на третьей скорости. А подъем оказался крут, мотор заглох.
— Олег, брось чудить!
— Я серьезно.
— Тогда переведи на человеческий язык. Я не понимаю.
— Ну что ж! — Олег вновь стряхнул пепел в тарелку. — У меня к тебе большая просьба: раздобудь мне денег на обратную дорогу.
— Я так и знала! — Марина резко встала. — Ты с самого начала не думал ни о чем серьезном. Побаловался, пожил месяц в свое удовольствие — и был таков! А еще Глеба обзывал подонком!
Олег, не отвечая на ее упреки, сунул сигарету в тарелку, гася ее, подошел к Марине обнял ее за плечи.
— Не ругайся! Мне надо не так уж много — всего лишь триста рублей.
— Триста рублей! Ты с ума спятил!
