— Писатель В.П. Аксенов рассказывал мне, что познакомился со своей первой женой Кирой на танцах. Я догадался, что танцы, собственно, для того и существуют, чтоб знакомиться — на время иль навсегда.
— Ни на пьянках-гулянках, ни на танцах-обжиманцах. Ни романтических случайных встреч, ни романа на работе — банальное еврейское сватовство. Оно уже тогда выглядело старомодно. Хороший был брак…
— Шестнадцать лет ей было, дочери академика, и она добилась своего.
— «Я только тогда блаженствую, когда женщина каблуком наступит мне на шею и вдавит мое лицо носом в грязь», — писал Иван Тургенев Афанасию Фету.
— Софья Андреевна Толстая в юности сочинила повесть «Наташа», где изобразила жениха полным мудаком.
— Почти пять лет своего брака Чехов жил вдали от жены, но их брак поддерживали 800 писем, написанных друг другу. «Ольга, моя собачка», — обращался Антон Павлович к любимой.
— Сто тринадцатая любовь Пушкина Наталья Гончарова была младше его на тринадцать лет. Из-за нее его и убили.
— Надежда Константиновна Крупская имела в кругу пламенных революционеров прозвище «Селедка». «Старик», как ласково называли рано облысевшего Ленина, шутливо именовал ее «Миногой».
— Первой женой Достоевского была Мария Дмитриевна Исаева, вдова чиновника по особым поручениям, натура страстная и экзальтированная. Второй женой — стенографистка Сниткина Анна Григорьевна. Роковая сочинительница Апполинария Прокофьевна Суслова — не в счет. Расставшись с Достоевским, она в сорок лет вышла замуж за юного Василия Розанова, но потом и его бросила.
— «Женщины — это такой предмет… просто и говорить нечего», — писал Гоголь.
«Стоп! Ну, если уж и главному русскому гению по этому поводу нечего сказать, то куда уж нам, убогим?» — развеселился Гдов, поняв, что карта его бита, и связный текст в рамках задуманной им темы он не напишет никогда.
«А что, если мне купить дорогой моей женушке дорогой бриллиант? — вдруг мелькнула у него в голове безумная мысль. — Купить ни с того ни с сего, непонятно почему, безо всякого на то реального повода. Может, тогда она, потеряв бдительность, вдруг выдаст мне на радостях их главную тайну?»
Писатель глядел в зеркало и не узнавал себя. О, всех грандиозных замыслов тщета!
Памяти «шестидесятников»
Хлещет черная вода из крана,
хлещет рыжая, настоявшаяся,
хлещет ржавая вода из крана.
Я дождусь — пойдет настоящая.
…И мнится, что осенью снова просить у Канады
удачливой хлеб — за колымский червонец, вестимо,
раз мерзлой земле и теперь не хватает лопаты:
Приходится ломом, — пенял на погосте детина.
Крупица любви прободала болящую душу.
И в горле першит от Отечества сладкого дыма…
Схватить бы за горло наевшего морду чинушу
и спрятаться в поезд –
идущий до нежного Крыма!
«Бог же не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы».
1 апреля 2015 года писатель Гдов, заслуженный работник культуры РФ, серийный персонаж множества моих реалистических сочинений о жизни, смерти и любви, стоял в почетном карауле с черной траурной повязкой на левом рукаве твидового пиджака. В так называемом Малом зале Центрального дома литераторов, где литературная общественность обычно провожает в мир иной тех своих коллег, которые в силу разнообразных обстоятельств не достигли чести лежать в хорошем лакированном гробу на сцене Большого зала. Все того же дома, расположенного в городе Москве на Большой Никитской улице, что при большевиках носила имя эмигранта Герцена, а при Герцене была все той же Большой Никитской.
Впрочем, на гробы нынче не скупятся. В Малом зале гроб новопреставленной драматургессы — «шестидесятницы» Эльвиры Ефимовны Родиной — был тоже очень красивый, солидный, с латунными ручками. В такой гроб можно было влюбиться, при большевиках таких гробов вообще не было. Вернее — были, но только для членов ЦК КПСС, Политбюро и для других отъявленных коммунистических шишек и прихлебателей. Гей ты, время позднебольшевицкое! Время пыжиковых шапок, анекдотов про Ленина, Брежнева и Хрущева, отсутствия туалетной бумаги и эпоха полета в космос симпатичного Гагарина, впоследствии нелепо разбившегося на самолете в районе города Киржач Владимирской области. Время застойного энтузиазма, портвейна да лихого секса бесплатного одуревшей от развитого социализма молодежи, которая сейчас уже совершенно постарела и в лучшем случае стоит, например, как писатель Гдов, в почетном карауле с траурной черной повязкой на левом рукаве твидового пиджака. Со скорбным выражением бесчувствия, связанным с увеличившейся продолжительностью жизни при вечном российском бардаке.
