Чамми сглотнула. Она оказалась в мире альтернативной морали и не знала, что ответить. Видимо, Кирсти прочла её мысли и утешительно похлопала её по руке.
– Ну-ну, не беспокойтесь. Вы ещё молоденькая, и я вижу, что у вас совершенно другие представления. Это всё совершенно нормально, и я хорошо живу. Путешествую по миру. Иногда они водят меня на берег, и я могу пройтись по магазинам. Мне это нравится. Можно что-нибудь прикупить – папа даёт мне денег.
– А вы больше ничего не делаете – не готовите, не шьёте, ничего?
– Да что вы! – взвизгнула от смеха Кирсти и шлёпнула Чамми по плечу. – Экипаж состоит из двадцати человек, мне есть чем заняться! Иногда они идут один за другим по несколько часов подряд! Ну и как после такого работать! В любом случае у нас есть кок. Это он меня яблоками вчера угостил. Ох…
Она скрючилась от боли. Чамми пощупала матку – она отвердела и стала более выпуклой. С прошлой схватки прошло десять минут. Приближались роды.
Чамми было о чём подумать, кроме жизни Кирсти. Она оказалась единственной акушеркой на родах на корабле без телефона. Кроме того, в свои тридцать пять женщина рожала впервые и никакого дородового ухода не получала. Надо немедленно отправить её в больницу. Но как? Если карета скорой помощи и доберётся сюда, роженица не сможет спуститься по верёвочной лестнице! А если вызвать врача, поднимется ли он? Чамми вспомнила своё восхождение, сломанную перекладину и поняла, что нельзя рассчитывать, что кто-то повторит этот подвиг. Она осталась одна. Сердце её сжалось. Но в это мгновение внутренний голос прошептал ей: «Ты станешь миссионеркой, Господь испытывает тебя». Она помолилась.
Схватка закончилась, и окрылённая Чамми заговорила:
– Хватит молоть чушь по поводу яблок. У вас схватки, и через час-другой родится ребёнок. Мне нужно сделать вагинальный осмотр, также понадобятся чистые хлопковые простыни, вата и что-нибудь впитывающее, колыбель для младенца, горячая вода и мыло. Где это можно взять?
Кирсти изумлённо глядела на неё.
– Позовите папу, – пролепетала она.
Чамми распахнула дверь.
– Эй! – крикнула она.
В каюту вошёл высокий бородатый мужчина, и Кирсти объяснила ему сложившуюся ситуацию. Он выругался и гневно уставился на Чамми, словно полагал, что это её вина. Но Чамми была выше ростом и смотрела на него сверху вниз с новообретённой уверенностью. Капитан повернулся, чтобы выйти, но Чамми остановила его лёгким касанием руки.
– Скажите отцу, что эта каюта не подходит для родов, и мне нужно помещение получше, – сказала она Кирсти.
Та перевела. Капитан уже не злился – он смотрел на Чамми с уважением. Затем выражение его лица сменилось, и в глазах отразилось страдание. Он упал на колени перед дочерью, обхватил её огромное тело и зарылся бородой в складки её шеи, после чего поднялся и со слезами на глазах выбежал прочь.
Последовали ещё две схватки. «Они становятся всё чаще и сильнее, – подумала Чамми. – Надеюсь, что команда что-нибудь устроит, потому что мне надо будет перевести её, и ей придётся идти самой».
Капитан вернулся и сообщил, что лучшая каюта готова. Кирсти кое-как сползла с койки. Она еле-еле протиснулась в узкую дверь и с трудом двинулась по коридору. Мужчины выглядывали из кают и похлопывали её по рукам и плечам. Кто-то дал ей крестик. Все они выглядели обеспокоенными. Похоже, «бортовой» не просто пользовались – её высоко ценили.
Капитан привёл их в более просторную каюту, подходящую для родов гораздо больше. Увидев её, Кирсти вскрикнула от радости и повисла на шее отца. Он поцеловал её и, перед тем как уйти, по-военному отсалютовал и поклонился Чамми.
Когда дверь закрылась, Кирсти сказала:
– Это каюта капитана. Говорю ж вам, он очень добрый. Какой ещё капитан отдал бы свою каюту?
– Учитывая все обстоятельства и то, что он может быть отцом ребёнка, это меньшее, что он мог бы сделать, – сухо заметила Чамми.
Письменный стол и различные приборы запихали в угол. В центре каюты стояла большая раскладная кровать, покрытая чистыми одеялами и простынями.
– Я и не знала, что у нас на борту есть такая красота! – воскликнула Кирсти.
На столике стояли кувшины с горячей водой, миска, лежали мыло и чистые полотенца.
Началась ещё одна схватка, и Кирсти ухватилась за край стола и навалилась на него. Она пыхтела и обливалась потом. Когда схватка прошла, Кирсти ухмыльнулась:
– Вы правы, сестричка, тут дело не в яблоках! – Женщина направилась к кровати. – Не знаю, как это произошло. Я так осторожна. Может, один из мальчиков соврал, что надел резинку? Как вы думаете?
– Не знаю. У меня в этом деле мало опыта, – честно ответила Чамми, и они рассмеялись. Между ними зарождалась симпатия.
– Вы такая милая, – сказала Кирсти. – Вот бы мы с вами подружились. У меня со школы не было подружек, и мне их не хватает. Одни только мужчины, мужчины. Мне никогда не удаётся поговорить с другими женщинами. Я редко бываю на берегу и всегда разглядываю там женщин и думаю: вот бы поговорить с ними, узнать, как они живут. Но надо возвращаться на борт и выходить в море.
