В комнату вошёл высокий мужчина. Я тут же узнала в нём того самого полицейского – на этот раз в гражданском. Чамми, которая не переносила мужского общества, тут же побагровела и начала заикаться.
– Это Дэвид, и он хотел увидеть тебя, Чамми, – сказала Трикси с невинным видом – она любила подлить масла в огонь.
– Господи, меня? Но это какая-то ошибка. Не может быть.
Чамми судорожно сглотнула и неловко дёрнула рукой, сбив настольную лампу, которая рухнула на проигрыватель, где крутилась наша любимая пластинка. Раздался чудовищный скрежет иглы, царапающей винил.
– Ох, какая я неуклюжая! Вот дурища! Ну что это такое? – казалось, ещё немного, и Чамми расплачется.
– Ты испортила пластинку Эрты Китт, вот что это такое, – сердито сказала Трикси. – Песня называлась «Расслабься», между прочим. Тебе б не помешало.
– Ох, простите, девчонки. Ужасно извиняюсь и всё такое. Вечно я всё порчу. Давайте я сниму её.
Чамми шагнула к проигрывателю и налетела на стол, уставленный кофейными чашками.
– Господи! Да что ж за наказание! – возмутилась она.
Раздался мужской хохот.
– Кстати, Дэвид – тот самый полицейский, которого ты сбила год назад, – ядовито сообщила Трикси. – Он хотел с тобой встретиться.
– Да что ж это такое-то, я же правда не хотела!..
Чамми осеклась. Она буквально умирала от смущения. Дэвид тоже выглядел сконфуженным – он оробел в присутствии четырёх девушек и чувствовал неловко себя из-за хаоса, который он сам, каким-то неведомым образом, породил. На помощь пришла Синтия – её низкий голос успокоил присутствующих. Она принялась собирать кофейные чашки и сметать с ковра растворимый кофе.
– Глупости. Разумеется, Дэвид пришёл не за этим. Кстати, не хотите ли выпить кофе? В чашке может оказаться пыль, но её можно собрать, когда она всплывёт.
Все тут же почувствовали себя несколько свободнее.
– Мы как раз обсуждали удивительные приключения Чамми в порту в ту ночь, – продолжала Синтия.
– Я за этим и пришёл, – сказал Дэвид и повернулся к Чамми. – Вы совершили настоящий подвиг. Как вы себя чувствуете?
– Да всё хорошо, что вы. Что со мной сделается. Свежа как огурчик. Но откуда вы об этом узнали?
– Я же был там. Встретил вас на набережной. Вы не помните?
– Нет, – в замешательстве ответила Чамми.
– А я помню. Вряд ли мне когда-нибудь удастся забыть, как вы выглядели, когда сошли с того корабля. Вы заслуживаете медали.
– Я? С чего это?
– За всё, что сделали той ночью.
– Ерунда какая. Обычное дело. Все бы поступили так же.
– Мне так не кажется. Серьёзно.
Чамми не в силах была выдавить из себя ни слова. Она уселась на край стула, напряжённая и смущённая, и выглядела так, словно мечтала оказаться за тысячу миль отсюда.
Вечер прошёл очень приятно. У полицейских и медсестёр много общего. Я уже знала, что, если медсёстры хотят устроить вечеринку у себя в общежитии, им следует всего лишь послать приглашения в ближайший участок, и к ним тут же явится множество молодых и крайне заинтересованных стражей правопорядка. Дэвид, очевидно, наслаждался происходящим – ему нравилось быть в центре внимания четырёх девушек, даже несмотря на то, что одна из них не решалась открыть рот от смущения.
Разговор неизбежно вернулся к пережитому Чамми приключению, а в особенности – к «бортовой» женщине, фигура которой вызывала у нас всех боязливое любопытство. Мы умирали от желания услышать подробности и тщетно пытались разговорить Чамми. Бедняжка, возможно, держалась бы в нашем обществе свободнее, но в присутствии мужчины она теряла дар речи. Надо понимать, что в те дни даже акушерки, которые видели в жизни всё, старались либо не упоминать секс, либо говорить о нём туманно и преувеличенно деликатно. А «бортовая» женщина вела совершенно неделикатный образ жизни!
Мы спросили Дэвида, слышал ли он о подобном ранее. Он уверил нас, что это случается очень редко, и обычно на торговых судах царит строгая дисциплина, хотя всякий экипаж, конечно, мечтает о подобном.
– Но иногда это случается, как вы уже убедились.
Он с улыбкой взглянул на Чамми. Она упорно глядела в пол, кусая губы и обгрызая ногти.
Часы пробили одиннадцать, и Дэвид стал собираться.
– Как хорошо, что вы зашли, – сказала Синтия. – Приходите ещё, пожалуйста. Чамми, можешь проводить Дэвида? Мы пока что приберёмся.
Чамми с неохотой поднялась и бросила на Синтию испепеляющий взгляд. Та, впрочем, не обратила внимания на её недовольство. Дэвид и Чамми молча покинули комнату, и несколько минут спустя мы услышали, как хлопнула входная дверь.
Когда Чамми вернулась, мы увидели, что она раскраснелась.
– Ну? – хором спросили мы.
– Он пригласил меня на свидание!
– Ну разумеется, а ты чего ждала?
– Ничего.
– Ничего?
– Конечно.
– А зачем он сюда пришёл, по-твоему? Нарядился в новый костюм и лучший галстук.
– Правда? Я не заметила.
– Ну да. Все видели.
– Но почему? Я не понимаю.
– Потому что ты ему нравишься.
