Прощание с котом [сборник litres] полностью

– Ничего больше не трогай. И вообще не заходи в соцсети.

– Не буду. Слишком страшно.

Как человек без навыков поведения в обществе, Кэйске больше всего боялся онлайн-общения с другими мангаками. Он прекрасно понимал, что неумение чувствовать атмосферу могло завести его в сложную ситуацию. Во всех крупных соцсетях он был зарегистрирован под ником «K@rom»[11], ничего в них не размещал и даже не читал. Видимо, он совсем отчаялся, раз создал обсуждение на форуме. Но вот и результат: сразу выдал о себе несколько фактов, по которым его можно опознать, и разместил несколько рисунков.

Каори закончила убирать на втором этаже и спустилась вниз, в гостиную. Кэйскэ свернулся на полу и спал рядом с Сиори. Наверное, устал переживать, что его могут раскрыть. Ей стало жалко его будить, поэтому она отложила уборку первого этажа. Стиралка еще работала – заняться было нечем.

Она решила, что зарисовки он взял из тетради, которая лежала рядом, у его ног.

Да, Кэйскэ и правда стал отцом.

У Каори защипало в уголках глаз, но само странное чувство поднималось из груди.

Зарисовки Сиори и Спин занимали почти всю тетрадь, и в ней уже заканчивались страницы.

Краем глаза Каори заметила, что рыжий комок меха проснулся и теперь, потягиваясь, шел к ней. Каждый раз, когда Спин потягивалась, она будто делала это на публику.

Каори пощелкала пальцами, подзывая кошку, и та радостно дернула кончиком хвоста.

– Все благодаря тебе…

Если бы в тот день мусор выносил не Кэйскэ, котенок Шрёдингера так и остался бы незамеченным. Принцип неопределенности показал себя самым удачным образом.

Каори сняла с подставки ручку и подписала «Отлично!» под последним скетчем. Потом повела ее дальше и добавила: «Я влюбилась!» Вдруг она поняла, что это уже не стереть. Нет-нет, она имела в виду, что влюбилась в рисунки.

Девушка закрыла блокнот и забыла о нем на несколько дней.

Когда она заметила его в следующий раз, решила проверить, не появилось ли новых зарисовок, – и не прогадала. Тогда она осторожно отлистала страницы назад, к своей заметке, и увидела там маленький автопортрет Кэйскэ и подпись: «И я в тебя». Но она же говорила про скетчи!

Теперь Каори иногда заглядывала в тетрадь и оставляла свой отзыв под сценками с Сиори и Спин. Блокнот превратился в подобие дневника, где они с Кэйскэ делились друг с другом коротенькими посланиями.

Через несколько дней Кэйскэ даже нарисовал небольшой сюжет, основываясь на идеях жены.

«Ее хвост ведь так выгибается?» – спрашивал Кэйскэ. Иногда Каори проверяла, насколько правдиво рисует ее муж.

«Милахи», «милахи», «красотки», «милахи», «симпатяги», «красотки, красотки, красотки» – слова бесконечной любви заполняли собой почти все место в блокноте. Старая тетрадь закончилась, но новая с первой же страницы утопала в любви к девочкам.

Сиори весила уже в два раза больше, чем раньше. Вместо подгузников для новорожденных теперь ей покупали размер «S». Девочка научилась держать голову, смеяться. Плакала, когда приходила пора менять подгузник.

Каори задумалась: судя по тому, как дочка следила взглядом за Спин, она уже могла нормально видеть? И в тот же день она встретилась с ней взглядом – так у нее и правда наконец развилось зрение!

Как Каори и думала, Спин все-таки порвала тюль, оставив на ней три длинные полосы. Кошка начала питаться сухим кормом. Иногда после туалета часть сделанных ею дел цеплялась за шерсть, и тогда Спин носилась по всему дому и кричала. Еще она полюбила класть голову на Сиори, когда спала, – точнее, на ее памперс. Каори этого не понимала: неужели для нее он не пах?

Не каждый день был радостным – случались и ссоры вокруг того, как сделать лучше для обеих девочек. Но в тетради Кэйскэ рисовал только то, над чем можно посмеяться.

Если Сиори когда-нибудь откроет блокнот, она не найдет там ничего, кроме доказательств бесконечной любви к ней.

У Кэйскэ был перерыв после короткой манги, над которой он работал, и теперь он собирал идеи для своей новой серии. В это же время Каори присматривала для дочки детский сад.

Они съездили в ветклинику и стерилизовали Спин, пока ей не исполнился год. Когда они вернулись домой после операции, кошка вела себя так, словно ее предал весь мир и она больше никогда не доверится людям. Но меньше чем через час она об этом забыла и как ни в чем не бывало мурлыкала и терлась о ноги хозяев.

– И какой негодяй мог обидеть нашу Супи-тян? – успокаивала ее Каори.

Сиори стала ползать на четвереньках, и теперь с нее нельзя было сводить глаз. Опытные мамы говорили Каори, что все только начинается. Они не соврали: каждые пять минут Сиори находила новые способы навредить себе. Даже пластиковая ложка могла стать оружием в руках маленького человечка, который изучает мир, не боясь пораниться.

Однажды Кэйскэ подошел к жене с таинственным выражением лица.

– Нужен твой совет, – начал он. – Редактор спросил меня, не хочу ли я порисовать для «Детского голоса».

«Детским голосом» назывался журнал о воспитании детей, который их издательство публиковало уже многие годы.