НИКАКОГО СРАВНЕНИЯ нашего Синодального периода с Викторианским. У нас сохранилась и Россия и вера православная, они потеряли империю, вера стала прикладной, осталась только политика (ссорить людей и государства).
ЗНАК ВРЕМЕНИ – отсутствие времени. «Прошли времена – остались сроки» – говорит батюшка. Он же утешает, что людей последних времён будет Господь судить с жалостью к ним. «Страшно представить, чего переживаем, в каком аду живём». Ещё говорит: «Вы молитесь, чтоб стало лучше? Да вы молИтесь, чтоб хуже не было».
В БУЛОЧНОЙ (ГРЕЦИЯ) взял хлеб. Показался твёрдым для моих зубов. Как объяснить? Постучал по хлебу и по столу. Мол, такой же твёрдый. Продавец обиделся ужасно, еле ему объяснил, руку к сердцу прижал. Понял, что не со зла. Сбегал за хорошим вином. Хорошо выпили.
СКАЗАЛ ВНУКУ: «Книги разные, они между собой ссорятся. Иногда до драки». Внук: «Они ссорились, а пришла Библия, и они замолчали». Он же: «Бог как воздух: Он везде, а мы Его не видим».
ТОЛЯ (по телефону): «Ходил за грибами. Как только начинаю Символ веры читать, попадаются». Вот тебе комментарий к тургеневскому Базарову: «И грибы домой таская, я доказываю вам, что природа – мастерская, но она и Божий храм».
У ДОКЛАДЧИКА НА трибуне явный понос слов и одновременно запор мыслей.
УХВАТИЛИСЬ ЗА СВЕЧКУ и Горбачёв и Ельцин. Но Горбачёв пошёл дальше Ельцина. И дальше Ленина, и дальше Троцкого. Они бредили о мировой революции, Горбачёв о мировой религии. Это похлеще.
В ЧИСТУЮ РЕКУ русского языка всегда вливались ручьи матерщины, техницизмов, жаргонизмов, всякой уголовной и цеховой фени, но сейчас уже не ручей, а даже река мутной, отравляющей русскую речь интернетской похабщины и малоумия. «Аккаунт, кастинг, чуваки, фигня, блин, спикер, саммит, мочканули, понтово, короче», так вот. В такую реку, в такую грязь насильно окунают. И отмыться от этого можно только под душем святителя Димитрия Ростовского, Даля, Пушкина, Шмелёва, Тютчева, Гончарова, под русским, одним словом, словом.
У ЛЕРМОНТОВА: «В той стороне, где не знают обману, ты ангелом будешь, я демоном стану…» А как это может быть рядом? Или, что ужасно, просьба к Богу, чтобы сократил ему жизнь.
И НЕОЖИДАННО, даже для себя, в припадке временной любви, объяснился ей, и искалечил и её и свою судьбу. Верил себе, когда клялся, верила, когда слушала. А ещё кто был слушатель?
ПОЛИТИЧЕСКОЕ сочинительство: «Ленин, Сталин, Полбубей ехали на лодке. Ленин, Сталин утонули, кто остался в лодке?» (По лбу бей. И били. И играли в открытую.) А позднее было и такое: «Нельсон борется Мандела, чтоб жизнь негров посветлела, А у нас уж сколько лет: негры есть, Манделы нет».
ТЕКСТЫ, ВЫПИСЫВАЕМЫЕ по памяти, могли бы ответить на вопрос, как же мы при большевиках и коммунистах сохранили Бога? В душе прежде всего. Тексты эти могли и пролетать мимо сознания, а душу сохраняли.
(«Евгений Онегин»)
(вначале)
(«О спящей царевне и семи богатырях»)
(«Русалка»)
(«Сказка о царе Салтане»)
(«Герой нашего времени»)
В ЧЕЧНЕ, в Грозном, в пасхальную ночь, сержант из ручного пулемёта трассером (светящимися пулями) написал в небе ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ. И долго слова эти были видны в небе Грозного. (Очевидец)
ВОЛОДЕЧКА: «ДУША – это я, без одежды и тела».
– ТЫ ИУДЕЙ, Я – ПРАВОСЛАВНЫЙ. Ты меня ненавидишь, я тебя жалею.
– Мне твоей жалости не надо!
– Так ведь гибнешь.
– (взрывается) Наш царь будет велик! Всемирный владыка! А ваш в хлеву родился, ходил с оборванцами, руки перед едой не мыл!
– Вы Христа распяли. Не отпирайся. Сами сказали: «Кровь на нас и на наших детях и на детях детей. Кайся».
– Так это когда было.
– Это было вчера. Кайся. Я же каюсь в расстреле царской семьи. Тоже мог бы сказать – не я же расстреливал, а опять же иудеи.
– Римляне распинали.
– А кто натравил? Распяли – и с кем остались? С убийцей Вараввой? С предателем Иудой? Изгнали Христа из Писания, из жизни, посадили своего бога в Ватикане, и что? И золотишка и алмазов нагребли, а что ж всё счастья у вас нет? Ваши банки везде торчат, ваши проценты распухают, и всё вам страшно?
– Я еврей! (опять кричит) Таким меня мой бог создал! Не виноват я, что у меня руки и голова так устроены! Ты можешь копать, копай! А я – избранный!
