ЖЕНЕ: НУ, МЫ идём в гости? – Не знаю. – Но мы же обещали. – Иди. – Как же я один пойду? – Очень просто. – Ладно, собирайся. – Интересно, в чём я пойду? – Вот в этом платье. – Ему сто лет. – А в этой кофточке? – Да кто теперь такие носит? – А этот костюм? – Если хочешь опозориться из-за жены, надену. – А вот эта блузка? – Её надо было сто лет назад выкинуть. – Но вот это-то, это-то! – Я вот в этом-то как чучело огородное! – Нет, ты прекрасна! – Тебе вообще всегда всё равно, как я выгляжу.
НА РЕЙДЕ. МНОГО света от береговых прожекторов, от фонарей на мачтах. Да плюс большущая луна. Всё соединилось в гармонии неба, земли и моря. Спокойная вода, хорошо видно спящих рыб. Привыкшие к гудению винтов, даже и не шевельнутся. Они были независимы от ковчега Ноя. А нам бы без него не спастись. Но в будущем и вода закипит, и море станет как кровь.
Рыба прыгнула в руки монаху, когда нечего было есть, и он взмолился.
В ГОСТЯХ ДЯДЯ Савелий. Поел хорошо, откинулся, гладит живот: «Ну, отвёл душу». Мальчик, сын хозяев: «Дядя Сава, не надо душу отводить».
ДРУГОЙ МАЛЬЧИК, плохопослушный. Бабушка провожает его: «Иди с Богом!» – Он (сердито): «Нет, я один пойду!» И плохо закончил жизнь.
ЧЕРЧИЛЛЬ, НАГОВОРИВШИЙ много любезностей Сталину и вообще СССР, известен ещё и тем, что выпивал ежедневно две бутылки армянского коньяку. Это-то все знают, а речь в Фултоне забыли. Речь совершенно гитлеровская, даже по лексике: «Гитлер начал дело развязывания с войны с того, что только люди, говорящие на немецком языке, представляют полноценную нацию». Господин Черчилль начинает дело развязывания новой войны тоже с расовой теории, утверждая, что «только нации, говорящие на английском языке, являются полноценными нациями, призванными вершить судьбы мира». Каково? («Правда», март 1946 г.)
ТЫСЯЧИ ПЕСЕН всякого рока, авангарда, рэпа, но как выйдет на берег Катюша! «Пусть он землю бережёт родную, а любовь Катюша сбережёт».
ДЕВОЧКА МАЛЬЧИКУ: «Не тронь муравья, у него есть маленькие дети – муравьичьки». – «А если нет, так можно наступить?»
– ЕЛИЗАВЕТА ВЛАДИМИРОВНА, почему же вы не читаете Белова, Распутина? – Миленький, есть же Евангелие.
Читать художественную литературу стали меньше, потому что появилось много духовной литературы. И должно же это принести духовные плоды.
Почему трудно воззреть ко Господу? «Омрачились умом в житейских страстях». И: «Дружба с миром есть вражда против Бога».
Терпение вырабатывается волей. Терпеть может и гордый, и себялюбец, и тщеславный. И прикрываются заботой о мире, о людях. А вот смирение, за которое даётся благодать, – это награда за молитвы, самоотречение. Главное тут для интеллигентов, чтобы язык не был бы «прикрасой неправды».
Да что ж я-то такой умный получаюсь, а сам очень плохой молитвенник, очень пребываю «в лукавствии мира».
НА ПТИЧЬЕМ РЫНКЕ ходит с котом, щиплет его за шерстку меж ушей. Кот моргает. Продаёт его… на шапку. «Смотри, какая шапка. К зиме вылиняет, мех окрепнет». Другой купил рыбок, а банка с ними вдруг выскальзывает и разбивается. Все ахают, а продавец рыбок кидается на четвереньки и собирает трепещущих рыбок ртом. Встаёт, кровь на губах, порезал об осколки банки. Но доволен, спас рыбок. Выплёвывает рыбок в аквариум. Наполняет водой ещё одну банку, начинает сачком снова ловить. «А сколько неончиков брали? Пять? Возьмите ещё самочку. Через год и уху будете варить».
ХАРИ-ХАРИ. УВЛЕЧЕНИЕ другими учениями совершенно нормально. Лучше сказать, интерес. Хорошо, если только в молодости. Отец Серафим (Роуз) не только умозрительно, опытно исследовал многие вероисповедания. Вывел: все несравнимы с Православием, единственно верным путём к Богу.
Помню очень короткое время не увлечения даже, а интереса к Индии, от романа Германа Гессе «Будда Готама», немного от картин и стихов Рериха, от тогдашнего (60–80‑е гг.) вторжения в Россию возгласов: «Харе-рама, харе-рама, харе-рама, харе-Кришна!» Ещё и в начале 90‑х они маршировали в белых балахонах по Арбату, за ними семенили женщины в белом, босиком. Они как дети Арбата ночевали даже там (сейчас дети Арбата – это торговцы матрёшками для иностранцев). Это я очень и очень помню, ибо к этому времени я уже, слава Богу, причащался и был для их реинкарнаций неуязвим. Для них я был прямой враг. И вот почему: в журнале «Москва», редакция как раз на Арбате, печатались работы Валентина Сидорова, хорошего русского поэта, который увлёкся Индией и восторженно о ней писал. Гималаи, позы лотоса, древность традиций, стойкость и выносливость… всё описывалось им увлекательно. Даже тираж журнала подскочил. Собирались (и уже начали) печатать «Агни-йогу». А я воспротивился. И тираж у нас упал, и мне это ставили на вид. Ибо подписчики наши кормили весь коллектив издательства «Художественная литература», где мы печатались.
