Венгерский король Белла IV, командовавший армией, приказал начать атаку, и его рыцари рванулись вперед. Однако монголы, верные своей исконной тактике, забросали венгров стрелами и, избегая фронтального столкновения, ушли за реку Тиссу. Полагая, что победа уже у него в рука, король отдал приказ становиться лагерем перед рекой, чтобы завтра продолжить бой. Ночью к венграм из стана врагов перебежал русский воин, который поведал им, как монголы будут утром атаковать их. Белла IV срочно отрядил своих рыцарей к месту переправы, и когда враги начали ее, венгерские рыцари отбросили татар, многих умертвив. Празднуя победу, латиняне вернулись в своей лагерь, беззаботно проспав всю ночь.
Но утром, 11 апреля, их ждало жестокое кровавое похмелье – монголы установили напротив моста катапульты и их выстрелами смели стражу, должную охранять переправу. Затем, вскочив на коней, степняки напали на венгров. Надо отдать должное – едва проснувшись, рыцари схватились за оружие и попытались остановить атакующего врага. Однако сказался перевес в силах и общая дезорганизованность – контратака захлебнулась. В скором времени пал магистр тамплиеров, принявший участие в битве, а брат Венгерского короля едва не попал в плен.
Отступая, венгры поспешили в свой лагерь, однако монголы, окружив его, продолжали обстрел защитников из луков, нанеся рыцарям тяжелый урон. В отчаянии венгры попытались прорваться, и монголы предоставили им эту «возможность», продолжая истреблять врагов на всем протяжении их бегства, когда последние отряды утратили последнюю организацию и дисциплину. Наконец, беглецов прижали к какомуто болоту, где и погибли их последние остатки. Помимо прочих, смерть на поле боя приняли архиепископ Сплитский Хугрин, епископы Матфей Эстергомский и Григорий Дьерский, а также множество прелатов и монахов.
Сам король смог убежать к Австрийскому герцогу Фридриху II Бабенбергу (1230—1246), где надеялся при помощи половцев хана Котяна (?—1241) реваншироваться в новом сражении. Однако австрийцы не верили половцам и просто умертвили их хана, после чего последняя попытка сопротивления татарам была уничтожена их собственными руками. Правда, герцог не остался внакладе: за кров, который он предоставил Венгерскому королю, он обязал того выплатить ему 10 тысяч монет и занял три венгерские области.
А монголы растекались широкой бурной рекой, безжалостной и беспощадной, по Венгрии, захватывая пленных и умершвляя всех тех, кто не представлял ценности. Современники описывали, как их жены, ни в чем не уступая мужья, избивали мечами венгерских женщин и детей. А юные татары, беря пример с отцов и матерей, тренировались сносить головы своим жертвам одним ударом. Наконец, пресытившись жертвами и добычей, монголы сделали привал на задунайских землях, сложив неподалеку от своего лагеря страшный вал из тел убитых ими людей.
В мае 1241 г. король Белла IV вернулся на родину, но любые попытки организовать сопротивление монголам оставались тщетными; пришлось отступать все дальше и дальше на Запад. Венгрия осталась лежать разоренной и обезлюженной…[159]
Попутно пострадали Хорватия, Сербия, Болгария, также подвергнувшиеся страшному разорению от монголов, свернувших в сторону от Венгрии. В целом монголотатары захватили все территории вплоть до Нижнего Дуная. Сами болгары избежали поражения только благодаря инициативному предложению выплачивать татарам дань, которую они ежегодно вносили хану с 1242 по 1300 г. Монгольское влияние было достаточно сильным и долгим, чтобы Болгария навсегда потеряла лидирующее положение на Балканах, где теперь господство вновь перешло к византийцам[160].
Здесь следует немного остановиться и отметить ту особенность создавшегося на руинах Руси Кипчакского ханства, что, в отличие от Персидского ханства и Китая, завоеванного монголами, местные завоеватели сумели какимто образом не ассимилироваться с местным населением. «Они, – как справедливо отмечают исследователи, – остались подданными “хана Кипчака”, т.е. наследниками, тюркской орды этого имени, простыми продолжателями дел этих тюрок“куманов”, или половцев, без прошлого и без памяти, чье пребывание в русской степи в конце концов осталось для истории как бы не бывшим».
Более того, принятие «кипчакскими» монголами в скором времени Ислама привело лишь к еще большей изоляции этой ветви монголов. Она не только не приобщила их к культуре Египта или Ирана, но, напротив, превратила в чужаков, которые живут временно и вскоре должны исчезнуть[161].
На фоне этих событий св. Иоанна III не испугал ни отказ генуэзцев от союзнического договора, ни известия о приближающихся венграхкрестоносцах во главе с Латинским императором Балдуином II. Было совершенно ясно, что, даже получив некоторый успех, это наступление не могло быть продолжено стратегически. Как ни в чем не бывало он начал наступление из Никомидии и занял Харакс, Дакивизу и Никитиат. Переманив на свою сторону отдельные отряды наемников, сражавшихся у болгар, и присоединив к ним половцев, св. Иоанн III вступил во Фракию.
