Прощание славянки. Книга 2 полностью

И с рассветом, едва опала тьма, русская дальнобойная артиллерия с яростью обрушила гибельное пиршество огня на крепость. Орудия били метко, неумолчно. Земля стона, кричала болями человека; дыбилась там и там, словно под землею во все пространство в страхе ползли первобытные ящуры! С мучительным ревом взлетали в небо разорванные плиты дота, исковерканные пушки, разрушенные траншеи с проволокою; она извивалась на лету, как змеи под рогатиною! Кострами занимались танки! Повсюду, повсюду в стане врага бушевала смерть!

Пришло время штурма. В заснеженное небо вознеслись красные ракеты. И гордые, краснозвездные танки уверенно устремились в долину, в те самые атакующие коридоры, какие выпестовали, ценою жизни, минеры-жертвенники, ─ и понеслись на штурм крепости; следом бежали в соборности, в братстве воины Руси и воины Чехословакии. Они стреляли из автоматов, заливали вражеские окопы градом пуль. Танк Завьялова ─ Башкина тоже воинственно рванулся в заснеженное пространство и помчался под пулями и снарядами к дотам и батареям пушек. Он стрелял по врагу на ходу, не останавливаясь даже на мгновение. Командир понимал: стоит остановиться для меткого выстрела, и сам станешь мишенью. Да и не было нужды останавливаться! Александр Башкин и при движении танка стрелял с предельною точностью, показывая воинское мастерство, умение быстрее молнии опередить выстрел врага, ─ ни один снаряд не летел в небо, в белый свет!

Танк Романа Завьялова первым достиг траншеи, порвал железную проволоку, как Гулливер путы лилипутов, и стал дерзко расстреливать батарею пушек. Немцы в панике шарахались от танка-мстителя, покидали окопы. И тут же падали, сраженные пулеметною очередью, какие в гневе, мстительно посылал из танка радист-пулеметчик Алеша Правдин, наполняя поле битвы трауром и трауром!

Танк был удачлив, бесстрашен! Его меткие, неумолимо меткие выстрелы, рушили доты, заваливали блиндажи, он гусеницами давил огневые точки ─ и мчал дальше под лавиною пуль и снарядов к городу Белая Церковь. И всюду, где проезжал, оставлял гробницы для завоевателя, какие тут же заметало снегом, как саваном.

Бесстрашную, везучую машину заметили. На танк Романа Завьялова, рассекая метель-круговерть, воинственно пошли в лобовую атаку самоходные пушки «артштурм». Они пожелали охватить танк подковою и расстрелять перекрестным огнем! Командир понял, танк героев оказался в западне! Гибель была неизбежна! Фашиста не переиграть. Только развернешься, и по башне танка ударят огненными хлыстами , расстреляют в мгновение и удовольствие!

Он передал в эфир:

─ Друзья мои, Александр Башкин, Никита Пекарь, Алеша Правдин, Юра Осокин, прощайтесь! Мы окружены! Княжескую карету вот-вот расстреляют перекрестным огнем! Иду на таран! Россия или смерть! Простите!

Командир напел краасивую русскую песню:

Ты правишь в открытое море,

где с бурей не справиться нам.

В такую шальную погоду

Нельзя доверяться волнам.

И бесстрашно повел танк на самоходные пушки. Александр Башкин для прощального салюта заложил в ствол орудия снаряд и стал рассматривать в прицел вязко-разжиженное снежное поле, усеянное убитыми, искореженными пушками, горящими танками. Он тоже видел, видел, как пророчица Кассандра, гибель неизбежна! Пушки неизменно возьмут танк в кольцо, как берут охотники волка, окружив красными флажками! Куда ему деться? Только в смерть!

Танку Романа Завьялова ─ Александра Башкина тоже деться некуда! Только в смерть! Остаться живым на дуэли с тьмою пушек никак не получится! Задумали расстрелять, расстреляют!

Остается одно, достичь пушек, не дать себя раньше времени сразить метким снарядом, ─ и сколько получится, без милосердия втоптать гусеницами в землю-страдалицу самоходные пушки, черные, как смерть!

Гибель опять пришла на свидание к воину Руси. Опять подступила близко-близко Черная Странница! Странница-нежеланница!

Но что она?

Смерть уже перестала волновать! В каждом бою пули летят веером, огненным веером, и никто не скажет, какая твоя? Каждая пуля ─ твоя, каждая бомба, падающая с неба, сброшенная самолетом-крестоносцем, ─ тоже твоя, ибо неумолимо летит на тебя и только на тебя! Молиться бессмысленно! Успеть на прощание сказать матери: мама, я тебя люблю, прости, что ушел из боя, из жизни, и тем сильно огорчил тебя; попрощаться с Отечеством, сказать, живи, Русь в благословение, ─ и там и там будет пиршество удачи!

И вскоре видишь, пуля пролетела, а ты живой! Самолеты улетели, бомбы не падают, и ты снова живой! Получается, еще раз явился на свет, явился воскресением, как Христос на Голгофе!

То человеком-птицею улетаешь во Вселенную!

То звездою-человеком возвращаешься на землю!

И так много раз, много раз!