─ Довольно, брат, ─ остановил его офицер военкомата. ─ Вижу, разработал ногу, раструдил ее! Эх, эх, понимаю я тебя, солдат! Самому неохота черта в тылу гонять! Да отвоевал! Руку вражескою гранатою срезало. Что ж! Влюбил ты меня! Дам направление на медицинскую комиссию. Пройдешь ее, пошлю учиться на танкиста, там не так заметна хромота!
Они простились друзьями.
II
Военную науку танкиста Александр Башкин постигает в сибирском городе Кургане. На полигоне Уральского военного округа, стреляя на ходу из танка, показывает чудеса меткости; бьет без промаха, куда укажут генералы: по венцу ли башни, по перископу ли командира, по гусенице ли, рассыпая ее на траки. Ему присваивается звание сержанта. На полигоне к воину подходит лейтенант с белокурым вихром из-под ребристой ушанки.
Отдал честь, представился:
─ Командир танка «Т-34» Роман Завьялов! Ищу башнера! Сговоримся?
─ Как начальство распорядится, ─ тут же согласился Башкин, все еще живя в неизвестности, в страхе, возьмут ли на фронт?
─ Вижу, воевал? ─ поинтересовался офицер.
─ Было, и в пехоте, и в артиллерии.
─ Вижу, хорошо воевал. Метко стреляешь. Отточил глаз. И по крестам бил?
─ Жег и танки, ─ скромно отозвался Башкин.
─ Странная судьба получается, как находишь? ─ с улыбкою заметил лейтенант. ─ Ты жег танки, теперь пушкари тебя станут жечь в танке! Выстоим! ─ он дружески ударил его в плечо.
Воин отозвался в согласии:
─ Ясно, выстоим! Я знаю, с каким замахом бьет наводчик! Бок с горючим не подставлю!
Танкистам Сибири выпало воевать на Первом Украинском фронте под командованием генерала армии Николая Ватутина. Краснозвездные машины воины получили сами на заводе в Нижнем Тагиле, сами погрузили не открытые платформы длиннющего поезда, где стояли для защиты зенитные орудия. До Киева воинский эшелон мчался на предельной скорости, без задержки, на каждой станции молниеносно зажигались зеленые огни светофоров.
Экипаж танка молод. Все ребята нецелованные, необстрелянные. Над губою едва пробивается светлый пушок. Но воины долга, живы бесстрашием. Командир танка лейтенант Роман Завьялов совсем молод. Белокур, синеглаз, похож на пастушка Леля. Получил аттестат зрелости, и добровольно поступил в танковое училище. Офицер без году неделя. Строгость дается с трудом! Телом гибок, лицо полное, девичье, напоминает большую радостную вишенку. Играет на гармошке. Любит петь старинные сибирские песни. Сердце боевое. Под стать ему живые, взвихренные, чтущие святые узы боевого товарищества: механик-водитель Никита Пекарь, тракторист, а теперь радист-пулеметчик Алеша Правдин, заряжающий Юра Осокин. Командир башни Александр Башкин тоже юн. Фронтовая, бескорыстная дружба наладилась в мгновение.
Сейчас все сидели за танком, укрывшись от ледяного ветра брезентом, пили спирт. И под гармонь командира пели песню, испытывая ласковое тепло от близости, от соседнего сердца, от красиво-печальной мелодии. И песня эта, песня от Михаила Лермонтова широко разносилась над заснеженными просторами, как молитва-исповедь души:
Метели, как белые змеи от безумия, откружили за поездом. Взору открылся Киев, украинская земля, откуда, только изгнали крестоносца-завоевателя! Грустно было смотреть Александру Башкину на села, похожие на кладбища, с сожженными, обугленными домами, где печи стояли сиротливо, одиноко, не скрывая печали, стояли, как поминальные кресты, на хлебные нивы, осыпанные густым серым пеплом, перепаханные гусеницами танков. Разбитыми, сломленными стояли в саду яблони и вишни, сложив, как в молитве, руки-ветви, как просили не сечь, не убивать земную радостную плоть. Но ее убили, сожгли, и ослабевшие ветви в подступающем огне упали на землю, упали в смерть! По горько-сиротливой деревне, снежная замять перекатами гнала мерзлую ржаную солому, повыдергав ее из снопа, какие одиноко стояли на мерзлом ветру.
Одна печаль! Одно, одно пиршество боли! Отсюда начиналась Русь! Что оставили варвары? Ненасытную разрушенность! Ненасытную обреченность земли Русской! Ненасытное желание мстить и мстить самозваному крестоносцу-захватчику! Кто звал на Русь такого зверя? Такую злую бесчувственность?
В Киеве сибирское воинство было зачислено в гвардейскую танковую армию генерала Михаила Евграфовича Катукова. Как раз начиналась Житомирская операция по освобождению Украины до Южного Буга с выходом на рубеж Винница ─ Липовец. Танкисты Сибири без промедления получила задание ─ взять крупное селение Боярка. И по декабрю гвардейские краснозвездные машины упругим марш-броском устремились к немецкому бастиону, оглашая все окрест вселенским грохотом, гордо и яростно врубаясь гусеницами в снежно-разжиженную плоть дороги.
