– Эби, я побуду здесь, мне нужно это …
– Тогда я останусь с вами. – упрямо поджатые губы, глаза смотрят с тревогой.
– Нет, я останусь одна. Ступай отдыхать, мы все с трудом пережили эти дни.
Вздохнув с сожалением, она повернулась в сторону дверей и, помедлив, вышла.
Оставшись одна, я выпустила чувства на волю, разрывавшие меня изнутри. Отчаяние, скорбь, боль утраты, страх вырвались наружу. Слезы душили меня, переходя в рыдания, отдававшиеся гулким эхом по стенам. Хотелось кричать от невозможности происходящего. Я молила бога забрать меня следом за моей семьей, опустившись на ледянной каменный пол. Я отчаянно не хотела жить.
Занимался холодный серый рассвет, когда меня залитую слезами, непомнящую себя,без сил вывели наверх.
Очнулось мое тело уже ближе к полудню. Отдернула полог и увидела спящую в кресле подле кровати Эби. Опустив ноги, коснулась холодного пола и поежилась. Несмотря на яркий солнечный свет, щедро заливающий комнату, было прохладно. Снаружи была поздняя осень. Деревья уже лишились большей части своей увядающей кроны, во дворе замка и в его окрестностях суетились люди, заканчивая последние приготовления к зиме. Зима в Эдингарднере затяжная и очень суровая, пополнить запасы до ее окончания практически невозможно, поэтому от того насколько готовы мы будем к ней, будет зависеть переживем ли мы ее.
Встала, одела старую немного выцветшую бежевую шерстяную тунику, поверх нее небесно-голубую, на талии застегнула ремешок. Умылась, плеснув на лицо ледяной водой из кувшина, заплела волосы в косу и вышла из комнаты. Спустившись в главный зал я поискала глазами Грэгори и не найдя его отправилась во двор. При жизни отца Грэгори, вальвассор Грэгори Баррет, был его правой рукой, высокий, широкоплечий мужчина средних лет. Он попал в Эдингарднер еще мальчиком. Он был младшим из сыновей вальвассора Кларенса Баррета, погибшего во время кровавых побоищ с виконтами. Возвращаясь домой из военного похода отец заметил мальчишку, снующего между воинами и выполняющего самую грязную работу, чтобы заработать хоть что-то на пропитание и кров. Отец принял решение забрать его с собой и с тех пор Грэгори верой и правдой служил ему.
Мы встретились возле конюшен. Спешившись с коня, он отдал поводья подбежавшему юноше,помощнику конюха и направися в мою сторону.
– Здравствуй, Корнелия, вижу, что тебе немного лучше. Я должен был сказать еще вчера, но не нашел… момента для этого разговора. Вчера прибыл вестник и сообщил, что лорд Вестнорд соболезнует утрате, – не знаю от чего меня больше перекосило – от обращения лорд или от его соболезнований, – И прибудет уже сегодня для подтверждения вступления во власть, а завтра утром перед всеми вы дадите брачные обеты.
– Я… Я думала… – перед глазами все качнулось, ладони похолодели и стали влажными, – Сейчас же траур, я не могу… это противоречит… так быстро…
– Мы не можем тянуть с этим. Я соболезную, я скорблю вместе с вами. Мне очень жаль, что приходится все это говорить, но откладывать мы более не можем. Замок остался без хозяина, еще и ты притягиваешь как в качестве жены, так и в качестве наследницы немалого состояния эрла Брентона. Откажи мы ему и разразится война, будет много погибших и раненных и все равно крепость перейдет к нему, только твою безопасность и безопасность всех тех, кто тебе дорог уже никто не сможет гарантировать.
Напоминание о возможной трагедии как пощечина по усиливающейся панике. Выступившие слезы застыли в глазах. Я последую воле отца. Я сильная. У меня нет права на ошибку.
– Я…хорошо,пусть будет так.
На лице Грэгори, ожидавшего истерики и слез, ненадолго отразилось удивление.
– Я не хочу всего этого, поверь мне. – Несильно сжав мои плечи ладонями, он притянул меня к себе. – Не о такой жизни ты мечтала. Не такой жизни мы хотели для тебя с твоим отцом. Но долг мешает мне что-то поменять. Прости меня.
– Я понимаю… – слова застревали где-то в горле, я не могла говорить, боясь не сдержать слезы и просто стояла, уткнувшись носом в мужское плечо, – Мне нужно идти.
– Да,конечно. Корнелия… что бы ни случилось, ты всегда можешь прийти ко мне за поддержкой. Помни об этом. Если бы я мог уйти вместо Эдварда…
Отойдя от него на шаг, я посмотрела в уставшее лицо. Глаза, с сеточкой морщин вокруг, смотрели с чувством вины.
– Спасибо… – тихо сказала я и, развернувшись, быстрым шагом покинула его.
Направившись сначала во внутренний двор, я развернулась в сторону ворот. Мне нужно успокоиться. Решив прогуляться подальше от посторонних глаз, я прошла через ворота и направилась по знакомой тропке через скалистый бугор, а затем спустилась к лесу. Никто ни разу меня не остановил и не окликнул. Я шла и постепенно ужас последних дней отступал. Я наслаждалась тишиной и спокойствием, которое дарила мне лесная чаща. Тропы уже давно не было видно, но она мне и не нужна. Я знала этот лес как себя. Еще детьми мы с Дораном сбегали сюда и подолгу шатались, поднимая на уши всю стражу. Я не могла заблудиться здесь.
