Как только они переступили порог особняка, реальность внезапно изменилась. Вместо ожидаемого захолустья перед ними предстал обычный, хоть и внушительных размеров, дом. Солнечный свет, проникающий сквозь чистые стекла окон, играл на полированных полах, а в воздухе витал легкий аромат свежевыжатого апельсинового сока. Стены были украшены семейными портретами, на которых были изображены все пять братьев, а мягкие ковры приглушали шаги, добавляя уюта этому месту. За ними, шурша одеждой, в помещение вошли остальные семьи. Один из новоприбывших, крепкий мужчина с проницательным взглядом, обратился к Джону:
– Слушай, Джон, почему вы с Мэри так быстро ушли вперед? Помощь бы не помешала…
Джон, немного растерянный, попытался объяснить:
– Мы… мы просто были зачарованы атмосферой острова. Это место казалось таким мистическим ну знаешь как в романах Стивена Кинга, что мы даже не заметили, как отдалились.
Вторая семья, женщина с добродушной улыбкой, снимая пальто, вставила свои пять копеек:
– О, но как здесь чудесно! Путь к особняку такой ухоженный, будто невидимые садовники каждый день за ним следят.
Джон и Мэри в недоумении повернулись к ней
– Вы не представляете, что было по пути сюда! Туман, шепот ветра… это было похоже на путешествие в другой мир. – Почти одновременно начали говорить они через слово.
Но всем было глубоко без разницы остальные лишь только улыбнулись в ответ и продолжили осматривать дом, не придавая значения словам молодых. Как и всегда, когда они рядом никто их не замечает, никто не обращает внимания на их слова, они просто молодые дурачки, которым жить и жить что бы набраться опыта. Даже после стольких лет, все продолжают смотреть на него с осуждением за поступок, которого он не делал. Он просто молодой и все. Джон задумывался о том, что скажет своему отцу, когда его увидит, какой очередной удар придется держать перед ним? С момента прибытия прошло так мало времени, а он уже захотел уехать, убежать спрятаться куда-то что бы не общаться и не объяснять. Джон поднял глаза. Внутри особняка гостиная раскинулась во всём своём величии.
– Посмотрите на эти потолки! – воскликнула Мэри, и попыталась завести беседу с небольшим молодым человеком быстрее всего это был третий брат.
«К чёрту все это» Джон в одиночестве побрёл по извилистым коридорам углубляясь в особняк под ненасытный смех жены одного из своих братьев.
Спустя буквально десять минут он уже не знал обратной дороги в общий холл. Массив одинаковых дверей, то и дело скрывались за каждым поворотом, обманывая его, путая. Каждая комната казалась клеткой в лабиринте. Воздух внутри был насыщен запахом старины и забытых историй, которые казались осязаемыми в тишине огромных залов. Он не мог понять, почему его отец, обладая такими ресурсами, выбрал для своей семьи такое место для жизни. Этот особняк скорее напоминал не дом, а склад для хранения печальных воспоминаний. Джон продолжал свое блуждание, по архитектурному капризу его отца и вдруг, его взгляд упал на одну из дверей, которая отличалась от остальных. Она была покрыта изысканными резьбами, изображающими сцены из давно забытых легенд. Джон толкнул дверь, и она со скрипом отворилась. Когда Джон переступил порог комнаты, перед его глазами предстала не просто галерея, а целый мир, где искусство и древняя легенда сплелись в одно. Каждая картина была как окно в мир, где современность и мифология встречаются, обнажая универсальные истины о человеческой природе. Джон медленно проходил мимо полотен, и его взгляд зацепился за одно из них, которое будто вызывало эхо давно забытых слов.
На картине был изображен молодой человек в пиджаке, стоящий на развилке дорог в огромном мегаполисе. Он смотрел на свой смартфон, на экране которого мерцала карта, изобилующая маршрутами и указателями. Он подошел ближе к картине и заметил, что на фреске было написано «ЭДИП роковой выбор – выбор пути, который изменит всю жизнь.» Дальше взору Джона предстало полотно, где группа людей в офисной одежде стояла перед гигантским лабиринтом из стекла и стали, в центре которого горел огонь. На фреске было написано «Проход в Фивы». Проходя мимо других картин, Джон заметил одну, где изображена была семья за обеденным столом, но вместо лиц у них были зеркала, отражающие друг друга. Так же фреска указывала на «Эдипа и Жокаста, как мы часто видим в близких людях отражение себя, не осознавая сложности и глубины их собственных душ».
«Бред какой-то, отец очень любил легенды что устроил в своем доме целую картинную галерею?» и тут перед ним открылась картина она как будто звала его к себе.
Он продолжал и продолжал вглядываться в полотно. На картине был изображен переполненный людьми перекресток, где каждый спешил по своим делам, погруженный в свои мысли и заботы. В центре композиции – молодой человек в строгом костюме, его взгляд был прикован к экрану телефона. Он шел быстрым шагом, не замечая мира вокруг.
