– Но это очень жестоко. После свадьбы, она могла бы открыться его родне. Для такого поступка должна быть веская причина.
Марина замолчала и уставилась в пол.
– Марина, что с тобой? Ты о чем задумалась?
– Уля, мне уже давно это в голову приходило. А что если Михаил сам инсценировал свое убийство?
– Марина, ты даешь! Что за жуткие фантазии!
– Нет, ты послушай, Уля. Тетя Катя тоже это подозревает. А если все преступления совершил Михаил? Ему надо было замести следы. Подумай, на нем висело убийство! Он сначала убил свою любовницу. Потом стащил кругленькую сумму из кассы. Устроил спектакль с собственной смертью. Сфабриковал улики против бухгалтера.
– Но убийца сознался.
– Нет, его осудили, но он не сознался.
– А чей же труп нашли в сгоревшей машине?
– Михаил подвез какого-нибудь бродягу, прикончил его, переодел в свои тряпки и поджег свою машину. Что там осталось от трупа в машине? Только ноги, по ботинкам Михаила опознали. Так, совершив второе убийство, он скрылся, избежал наказания за первое. И Анна ему помогла, для того она и имя сменила, причем – легально.
– Марина, мне кажется, что ты засиделась без работы. Вот тебе и мерещится всякое. Может, эта Софья и не жила в Новосибирске, и Анной не была. А 15 ноября 1967 года родилась уйма мальчиков, из них несколько тысяч – Валентинов. У тебя есть другие факты?
– Фактов нет. Мне тетя Катя фотографии прислала молодого Михаила. И я достала фотографии сватов, которые были в альбоме у Галины Леонидовны.
– Что же ты с этого не начинала? Доставай, сравним.
– Сравнивать особо нечего. Тети Катины фотографии очень старые, выцветшие. Михаил там только на групповых снимках, и ему всего двадцать лет. А приличная фотография Максима Васильевича Косталиди сделана, когда внуку было год, значит в 1987 году. Я подсчитала, ему было примерно сорок лет. Трудно сказать точно, вроде похожи.
– Да, дела! А если документы посмотреть? Выяснить место и дату рождения супругов Косталиди.
– Кто нам даст такие сведения? Тем более, что они оба теперь граждане Израиля.
– А их сватья, Галина Леонидовна?
– Я и так выжала из нее все, что могла. Начну что-нибудь еще спрашивать, она заподозрит неладное.
– Хорошо, Марина, давай с тобой пойдем с другого конца. Попробуем выяснить все о женщине по фамилии Косталиди, которая жила в Новосибирске, потом в Ейске, затем переехала в Саратов. Это первое, а второе…
– Надо постараться найти того бухгалтера, которого тогда осудили. Пятнадцать лет давно прошло, он должен быть на свободе, если конечно жив. Вроде бы, его фамилия была Рукавишников, а имя-отчество тетя Катя не упоминала.
– Маринка, ты как всегда, зришь в корень. Я попробую пошерстить базы данных по Косталиди Анне-Софье или ее родственниках. А ты попроси свою тетю, чтобы она что-нибудь выяснила о том бухгалтере, хотя бы для начала уточнила имя-отчество.
По тону было ясно, что Ульяна не хотела бы этого. Даже, если на фотографии Михаил. Версия, что он потерял память, Ульяне нравилась больше, чем последнее предположение Марины, где Михаил – преступник. А еще больше Уле нравилась версия, что на фотографии – не Михаил.
Марина, пользуясь тем, что Саша спит, села за давно отложенный текст новой книги. Но сюжет ее не увлекал. Снова и снова она думала о новосибирской истории тридцатилетней давности. Марина размышляла о судьбе этой женщины, Анны Косталиди. Что ею руководило, когда к ней в Ейск приехал сбежавший из Новосибирска Михаил и попросил ее помочь скрыться? Была ли она его сообщницей, изворотливой, жестокой и хитрой, как он? Вряд ли. Глупая девчонка, верившая любимому мужчине, который бросил ее с ребенком. Выходит, она ждала его эти семь лет. Наверняка, он не стал говорить всей правды. Обычное дело: директор магазина, растрата, а в тюрьму неохота. Анна его не осуждала за кражу. «Казна не обеднеет». На привезенные Михаилом деньги Анна нашла человека, переделавшего его имя в паспорте на Максима. Они тихо расписались в ЗАГСе, он взял ее фамилию и вскоре получил настоящий паспорт. Переехав в другой город и сменив имя Анны на Софью, они окончательно замели следы. Анна была безумно рада, что ее мечта о союзе с любимым человеком сбылась. У ее ребенка появился отец, тот самый «папа с Севера», который раньше никак не мог приехать к сыну. Родители были довольны, что непутевая дочка так хорошо пристроилась: и замуж все-таки вышла и деньги с Севера хорошие привозит. Дом стал – полная чаша. Идеальная семья, сплоченная общей тайной. «А кто старое помянет – тому глаз вон».