– Конечно, думал, – согласилась Наталья. – Так всегда бывает, когда только одну сторону выслушаешь. Представляю, что вам бывшая моя свекровь говорила. Андрей-то вообще брезгует обо мне вспоминать, а Мария Георгиевна вместо дьявола поминает. Не бывает совсем плохих и хороших людей. Сложно всё в этой жизни. Ну, сложилось так… Избито, конечно, а лучше не скажешь. У всех бывают ошибки, правда? Неужели у вас всё было гладко до сих пор? Не разводились с жёнами, любовниц не бросали, с друзьями не конфликтовали? Да и с родителями, наверное, тоже были проблемы, как у всех. Мои предки считали, что умеют жить. Воровали если не вагонами, то фургонами. Они оба в торговле работали всю жизнь, по чужим головам ходили и тем гордились. У меня всегда лучшие в школе шмотки были, аппаратура, побрякушки из чистого золота. Ковры, хрусталь, сантехника чешская и югославская, паркет из цельного дуба. Машина, дача, гараж – мечта поэта! А потом предков Бог наказал. Отца посадили, а мать удар хватил. Но ещё до этого я бросила торговый институт, который они заканчивали. Не захотела этим заниматься, потому что тянуло меня куда-то в театр, в кино, чтобы всё красиво было. Устроилась я по знакомству костюмершей на «Ленфильм» – вот это было по мне. Подружка протекцию составила, с которой мы ещё в детсад вместе ходили. И вскоре поехали фильм про басмачей снимать, в Среднюю Азию. Всё это происходило в пустыне. А жили мы то в мазанках, то в вагончиках. Я первый раз тогда на Востоке оказалась, глазела на всё, как дура, с разинутым ртом. Даже не знала, что женщинам, да ещё в шортах, нельзя в мечеть заходить. Местные мужики смотрели на меня так, будто никогда раньше девчонку нормальную не видели. А там каскадёров много было, потому что снимали скачки, бои, драки, пожары. И я сразу же на одного из них обратила внимание. Понравилось, как выполнял джигитовку, хотя сам был европеец. А какой огненный трюк был – вообще атас! Андрей весь горел и выпрыгивал со второго этажа дома. А потом, как ни в чём не бывало, трепался с оператором, обсуждал, как дубль получился. Меня как раз тогда предыдущий парень бросил, а ведь жениться обещал. Ну, я и вышибла клин клином. Андрей-то вообще без комплексов оказался – что мне и нужно было. Клёво мы с ним время проводили, особенно по ночам. В вагончиках-то люди спят, особо не оттянешься. Так мы брали корзину фруктов и уходили далеко в пески. Вина там от жары совсем не хотелось. Вот уж позанимались мы там Камасутрой – на бархане, при луне. Естественно, совершенно голые. Я целыми днями дожидалась, когда снова в пески пойдём. Нас, конечно, никто там не видел – ночи-то чёрные, таких здесь нет. А песок будто серебряный, и луна такая… непередаваемо! Я влюбилась в Андрея без памяти – это же мечта любой женщины. Внешность, мускулатура, шарм, да ещё такие трюки выполняет! Он с лошади через голову летел, а я от страха визжала. Всё казалось, что разобьётся. Когда о свадьбе сговорились, я на седьмом небе была. Квартиру на Гаврской, где я сейчас живу, нам мои родители подарили. Когда ребёнок мёртвый родился, я не сразу сорвалась. Хотела второго завести, да быстро не получилось. А потом и Андрей, гляжу, налево пошёл. Мы оба как-то охладели друг к другу, ещё до того, как его страховка подвела во время прыжка с крыши. Я думала, он уже не поднимется после травмы… Врачи уверяли, что надежды нет, и я психанула. Знала, что сильный парень, но не до такой же степени! Все потом только головами качали – чудо случилось! Кто-то о Божьей милости говорил, кто-то – о силе духа. Наверное, и то, и другое повлияло. И Ленкина любовь ещё… Жалко мне, что она умерла, поверь.
– Верю, – сказал Грачёв. – Я Ленку знал – отличная была девчонка. Всем бы нам таких жён иметь!
– Спасибо. – Наталья уже не вытирала счастливые, облегчающие слёзы. – Всеволод, ты спаси Андрея! Прошу тебя, заклинаю – спаси! Даже если меня на ножи поставят. Я виновата, и я отвечу. Только прошу – расскажи всё Андрею. Сделай так, чтобы и он мне поверил…
– А ты с ним объясниться не пробовала?
Грачёв прикидывал, как можно удержать Наталью от рокового шага. Она, наверное, не воспринимает всерьёз предостережения. Надеется проскочить, спастись. А ведь уберут ночную бабочку, и ещё хорошо, если быстро, без мучений.
– Да тысячу раз пробовала! – махнула рукой Наталья. – Звонила, просила о встрече. Он отвечал очень вежливо, будто чужой. Лучше бы обозвал, послал подальше!
Она поднялась со стула, подошла к зашторенному окну, чтобы скрыть судорогу на лице. Всегда идеально натянутые ажурные чулки собрались складками, а поднять юбку и поправить их Наталья сейчас не могла.
– В последний раз попыталась объясниться сразу после путча, в августе. Я тогда к подружке съездила погостить, а её сутик нас отправил вместе к «Белому Дому»…
– Зачем? – перебил удивлённый Грачёв.
– Чтобы солдатиков развлекать, – нервно хохотнула Наталья. – Дал по десять «кусков» в зубы и отвёз на Краснопресненскую набережную. Сказал, что там мы будем очень нужны.
