Судьба сооружения оказалась недолгой, и храм материнской печали уже в 1932 году был закрыт, а в июне того же года, не простояв и столетия, был взорван… Сегодня жалкое напоминание о нём – несколько скромных уцелевших корпусов от бывшей богадельни, расставленных вокруг зияющего пустыря.
Михаил Фёдорович по возвращении в Москву пытался занимать себя учёными трудами… С тем даже создал сочинение «О государственном кредите». Труд его издан был с чудовищными сокращениями и безо всякого упоминания автора. Михаил Фёдорович впал в тоску, замкнулся, а после начал угасать. Казалось, будто жизненные силы в нём быстро таяли… Михаил словно утратил смысл дальнейшего существования. И вскоре Михаил Орлов скончался. Жена Екатерина Николаевна не плакала, и не заламывала руки, но будто бы совсем ушла в себя…
Екатерина больше никогда не выходила замуж, остаток своей жизни проведя в метаниях. Она то уезжала за границу, то устремлялась в Петербург, то возвращалась жить в Москву, и снова уезжала. Нигде ей не было теперь ни дома, ни покоя.
Сын их, Николенька, Николай Михайлович Орлов, закончив, как положено, Московский университет, стал продолжателем династии, армейским офицером.
Яков Иванович Ростовцев вскорости засел за мемуары… Поскольку целью его сочинений было примерно оправдать себя перед потомками, Яков Иванович употребил всю силу своего литературного таланта. Однако так труда и не закончил – вконец запутавшись…
А что же архитектор Шарлемань, наш добрый знакомец Иосиф Иванович? Архитектор нанял новую кухарку, а вскоре взялся за постройку большого воспитательного дома. Но это, дорогой читатель, уже совершенно другая история…
