Наконец я не выдержал. Добавив мощности своему «светлячку», я приказал мужчинам собираться. Диму-электронщика я оставил в микроавтобусе, сканировать мысли людей на сходке и осуществлять общее наблюдение за пространством.
Я вкратце обрисовал собравшимся ситуацию с мором и энергетикой, обьяснил, отчего нельзя бесконтрольно увеличивать мощность носимых генераторов. Толпа то вздыхала в ужасе, то гудела. Были моменты, когда люди готовы были кинуться на меня.
В конце речи я подробно обьяснил, что мы должны уехать, несмотря на противодействие власти. Как бы сладко она не пела, какими бы карами не угрожала… Мутировать со всеми под землей в карликовом метрополитеновском государстве под началом «кровавой гэбни» – надругательство над своими детями и внуками, которые будут проклинать нас.
Однако своих мы не бросим, а значит, должны энергичными действиями добиться выдачи захваченных. Поэтому мобильный отряд воспользуется запасами оружия, которое не изъяли милицейские. А у нас есть чем устроить им «хорошую жизнь» – заряды инициированного распада и даже самодельные крупнокалиберные минометы для стрельбы ими.
Люди угрюмо молчали… Никто не рвался бросить все и налегке двигаться в холодную неизвестность, положась на милость неласкового российского Бога и вычисления псевдоученого психа… Тем более никто не хотел ввязываться в бой со спецназом.
Честно говоря, я не знал, что мне делать. Все мои фокусы с генераторами тут не срабатывали, слишком большая мощность излучения требовалась. Возможно, люди и понимали, что я прав, но, как всегда, ждали, когда претендующий на роль вождя проявит силу, чтобы у них был повод наступить на горло собственному упрямству и самолюбию…
Тут Дима-электронщик помахал мне рукой. То, что я увидел, одновременно вызвало дикую злобу и почему-то глубокое удовлетворение. В конце концов, надо уметь найти что-то полезное и в плохом.
Стас Поляков, мужик, которого я знал больше 10 лет, оказался предателем. Сдал он нас, чтобы выжить самому, спасти жену и детей, мальчика и девочку, соответственно семи и девяти лет от роду. Я не стал глубоко рыться в его мозгах, достаточно было увидеть на экране некомфортные тета-ритмы страха, вины и поиска решения. Уж он-то понял всю тяжесть ситуации. Теперь, осознавая свою глупость, он убеждал себя в том, что если другие не узнают, то все будет по-старому. А он сможет примириться со своей совестью и даже попробует загладить предательство.
Я поразился даже не моральной низости человека, мне много чего такого довелось повидать за жизнь, а в последнее время особенно. Я вдруг остро захотел, чтобы возможности, которые обеспечивала мне технология, стали доступны мне безо всякого железа.
– Давайте его брать, – скомандовал я. – Только похитрей. Аккуратно отсеките и разоружите его бабу.
Я вышел и сказал, что обстановка усложнилась. Нужно немедленно грузиться на «Уралы» и ехать. «Кто на погрузку – выходи», – скомандовал я.
Как и ожидалось, Стасик полез вперед. Остальные застыли в нерешительности.
– Ну хоть кто-то… – заметил я. – Молодец. Скажи им что-нибудь.
– Вы тут все сдохнуть хотите?! – с готовностью затарахтел Поляков. – На своих колесах вы из Москвы не выберетесь! А под землей быстро все передохнете. А может, и чего похуже будет: шерсть вырастет, клыки, когти. Будете на людей бросаться, мясо из тела рвать. А мозг усохнет совсем, станете как зомби. Этого вам надо?
Язык у мужика хорошо подвешен, и он добрых пятнадцать минут с переливами и повторами стращал собрание перспективами жизни в метрополитене, перемежая эти страшилки прогнозами о гибели в снегах. Несколько человек под напором зажигательных фраз отделились от толпы.
Словарный запас у краснобая наконец истощился. Воспользовавшись паузой, я протянул ему руку.
– Спасибо, хорошо сказал, – произнес я.
Стасик с готовностью пожал мою ладонь, и в тот же момент я вывернул его руку, взял на излом. Уронив мужика лицом в жесткий, колючий снег, я дернув пистолет из кобуры приставил его к затылку Полякова.
«Как хорошо, что я тренировал левую», – пронеслось в голове.
– Не дергайся, предатель! Убью!
Мои ребята взяли на прицел его семейство. Дима аккуратно снял с жены Полякова автомат и освободил от пистолета.
Толпа опасливо отхлынула.
– Говори, гад, – потребовал я. – Расскажи, как всех нас сдал Лукьянову и что он за это тебе пообещал… А то ведь не только тебя, но всю твою фамилию изведем!
Стасик попытался вырваться, но мужичок он был мелкий и совсем не спортивный. Я держал его крепко, так, что суставы у предателя трещали.
– Это неправда! Это не я! Ты свою Ленку спроси, куда из дальних гаражей заряды делись.
Это он сказал зря, совсем не подумав.
– Ленку в соседнем дворе нашли с простреленной головой, – прорычал я. – А ты откуда про них знал?!
Я стал немилосердно выворачивать ему руку, Поляков выл и бился. Для острастки я пару раз пальнул из «стечкина» ему перед носом, обдав лицо пороховыми газами и ледяной крошкой.
– Волков, да она шпионкой была, все вынюхивала и вызнавала. А ты, как лох, ушами хлопал.
