Я, чеканя шаг, вышел из строя. Не хватало показывать всем, что мне откровенно страшно. Плац окружали войска и импровизированная бронетехника. Обшитые не слишком толстым металлом грузовики не дотягивали по классу защищенности до броневиков времен Первой мировой и могли вызвать ироническую улыбку. Зато установленные на них спарки «Кордов» и толстые стволы КПВТ, невзначай наведенные на место церемонии, с пулеметчиками на рабочих местах, заставляли покрываться кожу мурашками.
– Кадет Концепольский по вашему приказанию прибыл, – молодцевато и четко отрапортовал я.
Я был безоружен, как и остальные ребята. Четыре дня назад какая-то девушка, вся укутанная в черный платок, предупредила об обыске. В ту же ночь в казарме у бойцов Теневого отряда не осталось даже неуставного мыла. Все оружие, включая мою ручницу, мы спрятали в тайнике за городом.
Наутро особисты из сыскного приказа прошерстили все углы. У Муси они нашли ржавый дамский браунинг 1906 года с тремя патронами в магазине. У Никиты – украденный на кухне свинорез с треснутой ручкой. Муся и Никита были единственными, кто не знал о предстоящем шмоне.
Меня и Кротова долго отчитывали, угрожали упечь в тюрьму вместе с ними. Старший команды исходил дерьмом, убеждая, что именно незаконный оборот оружия привел к кровавому восстанию.
По иронии судьбы именно этот капитан Богатырешкин пускал с перепугу газы на КП перед ворвавшимися кадетами. Он прекрасно видел, что те вооружены явно незаконно добытым оружием, но теперь делал вид, что чахлый дамский пистолетик и засаленный нож являются смертным грехом для любого подданного Владимирского князя.
Мусю и Никиту заковали в кандалы и демонстративно повели в тюрьму цитадели через весь город. Никита вечером вернулся. Его даже не побили. А вот Волька Мусин скоренько получил «трешку» на особом совещании, попал в «пересылку» и теперь готовился к этапированию в места не столь отдаленные.
Кротов тогда шепнул мне, что отец Никитки, богатый купчина, внес за освобождение своего оболтуса изрядное количество желтого металла. А у Волькиного папы таких денег не нашлось…
В казарме были поставлены дневальные из княжеской охраны. Они не препятствовали входу и выходу, но не пускали в канцелярию и оружейную комнату. В ответ на мои претензии старший наряда обьяснил, что обучение кадетов закончено и учебный взвод расформирован. И посоветовал заняться мундиром, чтобы достойно выглядеть на приеме у князя. Действительно, прижимистый Иван Васильевич в этот раз не поскупился и подарил будущим командирам парадную офицерскую форму из запасов Оружейной башни.
В казарме мелькали иголки. Ребята подгоняли кителя и брюки. Атмосфера была накалена до предела. Мат сопровождал все действия кадетов. Расслабиться не позволяли визиты различных должностных лиц, а также церемониймейстера двора, который срочно объясняли ребятам дворцовый этикет и учителя танцев.
Несмотря на запарку, он держал ребят на плацу, пока все не сделали тур вальса с приведенной им партнершей, немолодой жилистой теткой с лошадиной мордой.
Но вся эта суматоха парадоксальным образом успокоила меня. Хотели бы навалять горячих для страха Божьего или загнать за Можай, не стали бы делать этих дурацких телодвижений.
Но все же тяжелый взгляд пулеметов заставлял вспоминать все свои прегрешения. К тому же я привык к кобуре с пистолетом и без оружия чувствовал себя голым.
– Кадету Концепольскому Д. А. высочайше присваивается воинское звание старшего лейтенанта войска его высочества. Его высочество, князь Владимирский, подтверждает наследное дворянство Даниила Андреевича Концепольского. Дворянину Даниилу Андреевичу Концепольскому, старшему лейтенанту войска его высочества князя Владимирского, за выдающиеся успехи в обучении высочайше жалуется золотое оружие, – торжественным голосом пропел замещающий воеводу майор Смирнов.
– Служу великому князю и родному Отечеству! – гаркнул я, прикладывая руку в фуражке.
Майор потряс мою руку, потом выдал погоны с тремя звездами, пистолет в новенькой кобуре и саблю с золотыми накладками на ножнах и рукояти.
Происходящее не укладывалось в голове. Подтверждение дворянства…
Папа стал дворянином в прошлом году, как раз к рождению Ильи, первого в семье Концепольских, кто получил титул по праву рождения.
Для детей, произведенных на свет до пожалования их отцу дворянского звания, в нашем Отечестве действовал несправедливый и обидный порядок – князь лично должен был подтвердить принадлежность их к благородному сословию. Обычно это приурочивалось к юбилеям или давалось как награда за заслуги. Случалось, что они так и не становились дворянами.
А тут все сразу. Даже золотая сабля – награда, которая никак не могла быть вручена зеленому кадету «за успехи в учебе». Она давалась за исключительную храбрость в качестве свидетельства расположения владыки.
После того как я орал на князя и махал перед ним автоматом… А если вспомнить, что тот наверняка догадывался о Теневом отряде, то все выглядело более чем странно.
