Очнулся я в строю. Толик и Аркашка отстегнули мои сержантские погоны с буковкой «К» и теперь дергали у меня из рук выданные майором.
– Отдай, чего вцепился, – насмешливо прошептал Толик.
Я ослабил хватку, и золотые погоны перекочевали мне на плечи.
Церемония продолжилась. «Старлея» получил только я один. Нам дали три часа, чтобы проделать дырки под звезды на погонах мундиров и немного прийти в себя. После молодые лейтенанты были приглашены во дворец на бал по случаю выпуска.
Моя сабля пошла по рукам. Народ откровенно завидовал и всерьез высказывал предположения, что теперь старший лейтенант Концепольский будет служить при дворе. Высказывались и предположения о протекции со стороны княжны. Все наперебой комментировали давнишнюю засаду на наследницу престола и поцелуй девушки, делая далеко идущие выводы.
Особенно далеко зашел Мамонт, представив меня как будущего владимирского правителя, мужа Рогнеды. Ребята ржали, но в каждой шутке различались обида и злая издевка.
Это кусок стали с желтыми нашлепками отделил меня от остальных. Я старался не реагировать на подначки и попытался спрятаться в бытовке.
Но там переживал свой позор Никита, клепая на погоны по одной маленькой звездочке. Деваться было некуда.
Я едва дождался положенного времени и скомандовал построение. Строй молодых офицеров направился в цитадель.
Князь умел пустить пыль в глаза. Дворец был полон хорошеньких девчонок. Заботливые родители прятали их в светелках городских усадеб, но теперь по повелению князя выставили свой товар перед новоиспеченными командирами. Девушки, причесанные и накрашенные, взволнованно сверкали глазками, разглядывая бывших кадетов, оценивая их мундиры и выправку.
Их матери внимательно глядели на потенциальных женихов, гадая, что принесет их чаду бравый молодец: достаток, легкую и веселую светскую жизнь или сгноит вместе с собой в заштатном гарнизоне.
Мои три звезды и золотое наградное оружие пользовались особым вниманием дам. Я как мог противился попыткам молодых особ получить себя в полное их распоряжение, переключая их внимание на других ребят. Многие из сведенных мной составили прекрасные пары, которые любезничали и танцевали друг с другом весь вечер.
После недолгой речи владыки начались танцы. Мы с княжной составили первую пару. Она танцевала превосходно. Я держался молодцом, хоть мне было страшней, чем в лесном обозе ночью. Я ей наступил пару раз на ногу, но Ганя как будто не заметила этого. Она помогала мне как могла, чтобы мое неумение танцевать не сильно бросалось в глаза.
Мы с ней были витриной праздника и задавали тон молодежи. Девушка делала вид, что безумно счастлива, я тоже. Так было нужно. Не очень помню, что я лепил, но княжна хохотала до упаду. Она тоже говорила мне что-то смешное.
Но это все было внешним, игрой на публику – смех, восторженные, влюбленные глаза, прикосновения, руки в руках и прочий романтический антураж. Княжеская дочь и я на самом деле жестко контролировали залу, невзначай появляясь там, где нужно, говоря комплименты гостям и гася в зародыше конфликты. За этими занятиями я не заметил, как закончился прием. Торжество удалось на славу. Приглашенные были довольны.
Все ждали обещанных конвертов с назначениями. Многих этот вопрос стал занимать особенно сильно после знакомств на балу. Но князь предложил не портить вечер досадными бытовыми мелочами – все будут устроены если не во дворцовом гарнизоне, то неподалеку. Меня он попросил остаться.
Князь провел меня в свой кабинет. Мне пришлось сдать саблю и пистолет его адъютанту. Владимирский владыка устроился за столом, не предложив мне сесть. Слуга принес господину стакан чаю.
Князь долго молчал. На столе горели свечи, едва разгоняя мрак. Их пламя тревожно металось от сквозняка.
– Как тебе праздник? – спросил Владимирский владыка.
– Он великолепен! Благодарю вас, ваше высочество! – бодро отрапортовал я.
– Да не кричи ты, – досадливо заметил князь. – Вечер уже, устал я.
– Все было просто замечательно, – повторил я спокойно.
– А как тебе моя дочь?
– Очень разумная и рассудительная девушка, – ответил я, тут же вспомнив, как она шастала на боярское подворье.
– Отлично, – князь помолчал. – Понравилось ли твоим товарищам, как все было организовано?
– Имею предположение, что да, – осторожно ответил я. – Все выглядели счастливыми и довольными.
– Надо будет чаще устраивать праздники, – заметил князь. – Особенно теперь, когда в городе повывелся криминальный элемент.
– Думаю, что это будет приятно молодежи, – заметил я.
– Ведь, согласись, это интересней, чем бегать с автоматом по лесу? – внезапно спросил он.
– Простите, – сыграл я в непонимание. – Ни я, ни командир-куратор учебного взвода так и не добились разрешения на проведение учебных занятий на местности.
– Зато вы сами вдоволь потренировались… – зловеще сказал князь. – Побегали, постреляли, научились убивать, добивать, расстреливать.
– Не понимаю, о чем вы…
– Хватит врать, Концепольский! – заорал князь, ударив кулаком по столу. – Сколько раз мне докладывали о ваших делах! Сколько раз у меня чесались руки посадить вас всех на колья!
