Классический пример – та же Ирландия. Освобождение всего острова не состоялось, поскольку проживающие в Ольстере протестанты не желали отделения. Более того, они сформировали собственные вооружённые силы, противостоящие Ирландской республиканской армии, которые оказались достаточно эффективными.
С другой стороны, само по себе наличие недовольных групп не является непреодолимым препятствием на пути самоопределения народа: достаточно убить или изгнать этих недовольных. Так, новые государства, образовавшиеся при распаде СССР, активно практиковали этнические чистки в отношении русских. Русских лишали прав, изгоняли, насиловали и убивали везде – от Таджикистана до Молдовы. Это оказалось крайне эффективным средством строительства мононациональных государств.
2. Аналогичную роль может сыграть часть населения отделяющегося региона, сама желающая самоопределения и не намеренная жить в национальном государстве другого народа.
Классическим примером является Грузия. Наличие в её составе Абхазии и Южной Осетии было для грузин вопросом национального престижа. При этом было понятно и то, что в случае отделения от СССР этот вопрос встанет (что и произошло). Политика грузинских националистов, в особенности Звияда Гамсахурдия, пытавшегося решить этот вопрос силой, стала причиной нескольких войн (в том числе гражданской), установления режима Шеварднадзе и фактической потери территорий. Аналогичные последствия имела попытка Саакашвили решить тот же вопрос теми же методами.
3. Неблагоприятная международная обстановка. Так, в случае покровительства международного сообщества стране, страдающей от сепаратизма, могут простить любые методы по его подавлению, включая геноцид. Примеры приводить не будем, чтобы не вызывать лишние споры.
В таком случае – к аковы перспективы Барселоны?
По сумме факторов мы должны признать: они достаточно благоприятны, но не сейчас, а в перспективе.
1. Каталония – «регион-донор», это развитая и экономически состоятельная часть Испании. Каталонцы живут достаточно хорошо, чтобы думать, что без испанских налогов они заживут ещё лучше.
2. В Каталонии нет ничего похожего на протестантов Ирландии: это достаточно сплочённый регион.
3. Региональные элиты считают, что Мадрид не пускает их выше регионального уровня – и не прочь обрести более высокий статус.
4. У любых сепаратистских движений в Европе есть мощный спонсор – это ЕС, «брюссельская власть». Ей гораздо удобнее и выгоднее иметь дело не с национальными государствами, а с отдельными регионами, видящими в Брюсселе покровителя и заступника.
Разумеется, руководство Испании это тоже понимает – и старается пройти по лезвию бритвы: ни в коем случае не показывать слабость, но и не вести воинственные речи.
В подобных ситуациях слова должны быть мягче, чем дела. Нужно больно бить сепаратистов и при этом говорить о гуманности и диалоге.
В целом: у Каталонии есть шансы. Как она ими распорядится – время покажет.
«Непризнанное государство» (НГ) – во всех отношениях
Таким образом, в синтетическом образе «непризнанного государства» сливаются два образа: самозванчества и героизма, причём героизма юношеского, романтического («бросить вызов» – это прерогатива молодых). Нетрудно догадаться, что политические силы, сочувствующие «непризнанному государству», больше напирают на второе, а его враги – на первое. Более того, государственная мифология НГ чаще всего строится на переадресации обвинения в самозванчестве официально признанным властям. В этом смысле архетипом НГ может считаться Шервудский Лес, контролируемый полевым командиром Робином «Добрым» – который, как мы помним, считал себя и своих людей всего лишь «подданными законного монарха Ричарда».
