Прошлое. Настоящее. Будущее полностью

На самом деле, конечно, «де-факто» и «де-юре» – всего лишь две ступеньки довольно длинной лестницы. На самых нижних её ступенях – ниже «де- факто» – располагаются разного рода частичные, неполные, сквозьзубные признания каких-то людей – как правило, борющихся за власть – «стороной конфликта», «лидерами повстанцев», «традиционными авторитетами» и т. п. Все эти эвфемизмы сводятся к одному: есть люди, с которыми надо как-то разговаривать и договариваться (ну хотя бы об обмене пленными, если это «ихние сукины дети», или о помощи, если договариваться надо с «нашими сукиными детьми»), однако признавать их за Высокую Договаривающуюся Сторону не хочется или не можется. Разумеется, такое «признание» крайне непрочно, но это всё же больше чем ничего (не говорим «лучше»).

Если же рассуждать с точки зрения прав признанности, то получается такая картина. Признание ниже «де факто» означает, что признаваемым может открыто оказываться моральная поддержка (например, в прессе), а неофициально – оказываться кое-какая помощь (уровень которой зависит всё от того же уровня признания). Типичным примером признания такого уровня является, например, отношение Запада к чеченским сепаратистам: широкая моральная поддержка (осуществляемая, однако, в основном частными лицами, хотя и с одобрения западных правительств), плюс осторожная помощь. Кстати, куда более высокий градус имело признание Западом афганских моджахедов: здесь речь заходила даже о «законном правительстве Афганистана».

Следующий уровень: признание того факта, что некоторые люди не только существуют и борются за власть, но и худо-бедно контролируют определённую территорию. Тут есть своя номенклатура названий: «местное самоуправление», «вожди племён», «представители народа», «самопровозглашённое правительство» и т. п. С ними можно заключать так называемые «договорённости».

С точки зрения прав признанности, за такого рода образованиями уже признаётся право на самозащиту (не говоря уже о праве искать моральную поддержку). Например, в случае гражданской войны (допустим, в Африке) «наступление правительственных войск на позиции повстанцев» может рассматриваться как «нарушение договорённостей», если «правительство повстанцев» уже заслужило статус «контролирующего территорию».

Дальше наступает «де факто», то есть признание неких авторитетов «правительством». С правительством уже можно заключать договора, отличающиеся от «договорённостей» прежде всего открытостью, легальностью, международным статусом. Здесь уже можно говорить о «законных властях».

Что означает «признание де-факто»? Прежде всего – признание некоторой власти или некоторого правительства наиболее легитимным из всех претендентов на власть и правление на некоторой территории. Однако, «наиболее легитимный» не значит «единственно легитимный»: это уже «де-юре».

С другой стороны, существуют изощрённые способы снижения статуса государств, признанных де-юре. Так, в современном мире очень важным является признание рыночности экономики страны, её демократичности, соблюдения ею прав человека. Отказ признать за страной одно из этих свойств ведёт к умалению её статуса признанности, хотя бы она и была признана де-факто и де-юре.

Ещё одно важное обстоятельство: признание может быть частичным. Например, признание суверенитета государства над своей территорией может распространяться не на всю его территорию. Или, скажем, разные части территории государства могут быть «признаны» в разном статусе. И так далее.

Самый известный россиянам случай такого непризнания – это непризнание Японией российского суверенитета над островами Курильской гряды. Но вообще-то это куда более распространённая ситуация, чем мы думаем. Например, США в течение всего времени существования «советской Прибалтики» не признавали Литву, Латвию и Эстонию частью СССР – и в силу этого признавали некие «правительства в изгнании». Существует «Турецкая республика Северного Кипра» (фактически – оккупированная зона), не признаваемая никем, кроме Турции. Существует также «правительство Тибета в изгнании», не признаваемое Китаем, но доставляющее ему немало хлопот. А Китай, в свою очередь, не признаёт существование «независимого Тайваня» и упорно считает его своей провинцией – более того, он умудрился заставить «мировое сообщество» сильно сдать позиции в вопросе признания тайваньской независимости и право представлять «настоящий Китай».