— А все из-за вас! Что вы по ночам шляетесь? Я сквозь сон видела, как вы пробирались из дому. И этот ужасный вой! Спать не даете!
— Выли не мы! — оправдывалась Люцина.
— Все равно! — бушевала Тереса. — Ночами спать надо, а не шастать неизвестно где! Не могли подождать до утра?
— Не могли! Надо было посмотреть, что там происходит!
— Вот и посмотрели! Если бы спали, как люди, глядишь, покойника кто-нибудь другой обнаружил, а так опять на нас будет!
Мамуля пыталась смягчить Тересин гнев:
— Зато будет польза милиции, ведь Люцина видела убийцу и знает, как он выглядит.
— Не совсем так, — скромно поправила сестру Люцина.
— То есть как! Сама же говорила, что видела его лицо?
— Ну, во-первых, видела я не лицо, а выражение ужаса на этом лице. А во-вторых, это не был убийца. Ну, и в-третьих, все видела только во сне. Посторонний человек, не знаю, за чем явился.
— Не знаешь? — иронически протянула Тереса. — За старинной ручкой! Слушайте, вы это нарочно организуете, чтобы я не скучала в отпуске?
— А покойника опознали? — спросила я.
— Франек говорит — когда-то видел его, но не помнит где и когда, — ответила мамуля. Франек, подпиравший дверь амбара, только вздохнул и махнул рукой. — Послушай, неужели твой Марек не может заняться этим как положено?
Патрульная милицейская машина прибыла довольно быстро, завыванием сирены вызвав переполох во всей округе. Люцина спокойно, с каменным выражением лица рассказала представителям властей свои сны — ведь надо было объяснить, с какой стати она поперлась среди ночи к развалинам. На сей раз на трупе наших адресов не обнаружили. Что обнаружили — нам не сообщили. Подсмотреть не удалось, ибо нас сразу же отогнали от амбара подальше. Милицейская собака взяла след и привела милиционеров к стогу сена у леса, а оттуда на автобусную остановку, но не сообщила, чей след — убийцы или жертвы. Правда, умная собака начала с того, что взяла след Люцины и прямиком вышла к нашему дому, но ее с этого следа завернули.
Вскоре я поняла — прибыл Марек. Правда, его я пока не видела, зато увидела цистерну с молоком, сейчас уже без молока, которая на полном ходу промчалась по деревне, отчаянно сигналя и распугивая домашнюю птицу. Значит, Марек здесь, наверняка предусмотрительно сошел с «МОЛОКА» где-то на подъездах к Воле.
Прибывшие сотрудники милиции провели на месте дознание. По характеру вопросов мы кое о чем догадались. Например, о том, что убитого звали Веслав Турчин, он сам откуда-то из-под Люблина, убили его ночью, ударив камнем по голове. И произошло это около трех часов ночи, буквально за минуты до того, как Люцина вышла. Можно сказать, убийца бил камнем, а Люцине это снилось! Камня не обнаружили, все решили — убийца кинул его в болотце. А что? Тут всего два шага, подбежать к болотцу, швырнуть камень — одна минута. Булькнуло — и нет орудия преступления! О многом сумела бы рассказать умная милицейская собака, если бы до ее появления полдеревни не истоптало луг — из самых лучших побуждений, разумеется.
Чтобы не упустить информацию, мы разделились: мамуля, Тереса и тетя. Ядя были посажены в качестве наблюдателей на стратегически важный наблюдательный пункт во дворе, откуда могли видеть все действия следственных властей, мы же с Люциной мотались по деревне, расспрашивая местное население. Кое что узнать удалось. Покойник не был деревенским, но его тут видели несколько раз. Правда, ни с кем из деревенских он не общался, просто шлялся по окрестностям — по полям, по лесу, по кладбищу. Ага, может, с ксендзом общался, его дом близ кладбища. Да нет, выглядел обыкновенно, не подозрительно, никто вообще-то и внимания на него не обратил. Первый раз появился, кажется, весной… Нет, ксендза вы не сможете расспросить, он уже два месяца как помер.
Собранными сведениями мы поделились с нашими, присоединившись к ним. Тут милиция покончив с делами на развалинах, обратила свое внимание на нас. Высокий голубоглазый сержант милиции задал нам неожиданный вопрос:
— Скажите пожалуйста, из вас кто-нибудь слышал такую фамилию — Лагевка?
Услышав вопрос, мы дружно уставились на Люцину. Симпатичный сержант тоже с надеждой посмотрел на нее.
По лицу Люцины было видно, что она осознает всю возложенную на нее ответственность и честно пытается вспомнить. Даже брови наморщила, даже глаза закрыла. Потом с искренним сожалением покачала головой:
— Нет. Лагевка… Нет, Лагевка у меня ни с чем не ассоциируется.
— Жаль! — произнесли в один голос сержант милиции и тетя Ядя, и не понятно было, кто из них больше сожалеет.
— А кто это? — поинтересовалась мамуля.
— Вот и мне хотелось бы знать, — ответил сержант со вздохом. И спохватился: — Нет, ничего особенного. Бели не знаете — ничего страшного.
И, попрощавшись, он направился к патрульной машине, в которой уже сидели, поджидая его, остальные члены следственной бригады. Так мы и остались в неведении
— Лагевку убили или Лагевка убил?
— Похоже, у нас еще один Менюшко появился, — вздохнула Люцина.
