— Вот этим. — Алик показал браслет. — Я тебе уже говорил. В «ассист» вмонтирован персональный монитор здоровья. Снимает данные в постоянном режиме, отправляет в центральный процессор и при первых же симптомах какой-то аномалии дает сигнал. Те же кардиоболезни, тем более онкология убивали людей только потому, что проблема вовремя не обнаруживалась. Теперь такого не бывает. Из-за этого, кстати, почти все прежние отрасли медицины приказали долго жить. Раннее диагностирование и профилактика их похоронили. Остались травматология да психоментальное направление. Вот с заболеваниями мозга пришлось повозиться. Не с деменцией, это-то фигня. При первых же симптомах задействуют нейростимуляторы, проводят курс специальной ноотерапии, и процесс не развивается. Как тут шутят, все забыли про Альцгеймера. Иное дело — тонкие сферы мозговой деятельности. Видишь, до наших с тобой мозгов медицина доросла только через восемьдесят лет. И многое в органике мозга еще недоисследовано. Я сейчас вложился в лабораторию, которая ищет код к глубинным слоям памяти. Рабочая гипотеза состоит в том, что всё, случившееся с человеком, записывается навсегда, и если найти ключ к этим записям, можно будет восстановить каждый миг жизни и каждый байт информации. Представляешь?
— Спасибо, мне такого не надо. Лучше я сама выберу, что я хочу помнить, а что предпочитаю забыть, — сказала Елена. — Так значит, все теперь здоровы, как коровы? И молоды, как боги?
— Здоровы-то здоровы, но стареть стареют. Изношенные компоненты тела заменить можно, и их заменяют, но ресурс эмоций у человека ограничен. Они притупляются, наступает апатия, попросту говоря жизнь начинает вызывать зевоту. У всех это случается в разном возрасте, но конец один и тот же. Тогда люди уходят. Добровольно.
— Ну, у меня эмоций хватит о-очень надолго, лет триста я на Земле еще точно не соскучусь, — пообещала Елена.
— Насчет трехсот лет есть одна проблема… — начал было Алик, но Елена задала вопрос, который у нее возник в самом начале лекции про здравоохранение:
— Ты сказал, что «Медицинская программа» была третья по очередности. Неужели нашлись задачи более важные?
— Конечно. И более неотложные. Во-первых, какой смысл лечить больные тела, когда у девяноста процентов больные души? Во-вторых, была сильно больна планета, и ее болезнь быстро прогрессировала. Вылечишь всё человечество, а планета загнется, и что тогда?
— Про планету я поняла: экология и прочая Грета Тунберг. Расскажешь. А «больные души» что такое? Чем это они были больны?
— Несчастьем. В 2036 году провели детализированный опрос населения Земли, и на первом месте среди проблем оказалось, что девяносто с чем-то процентов в той или иной степени недовольны своей жизнью. Попросту говоря несчастливы. И МФР постановил прежде всего заняться этой проблемой. В 2037-м научно-исследовательские центры разработали методику, а еще через год запустили ДПЭС, «Десятилетний план экзистенциальной санации».
— Ученые — социологи и психологи — установили, что атмосфера
— Ни фига себе. — Елена присвистнула. — Тысячи лет человечество билось-билось, как рыба об лед, а умники из Фонда собрались этакие горы своротить за десять лет?
— И своротили. Раньше ни одну из этих экзистенциальных проблем люди не могли разрешить, потому что не брались всерьез.
— Интересно. И как же справились с бедностью?
