— У нас никто не вымирает. Просто перестали специально плодить живые существа для убийства, закрыли концлагеря и комбинаты массового уничтожения. Нынешние дети не могут поверить, что люди нашего поколения вытворяли такие зверства. Что у нас были каннибальские магазины, каннибальские рестораны. Конечно, количество бывших домашних животных очень сократилось. Ну, как конское поголовье в двадцатом веке постепенно уменьшилось в тысячу раз по сравнению с 1899 годом, когда все ездили на колясках, скакали и пахали на лошадях. Осталась верховая езда, скачки — и всё. Теперь, правда, и этого нет. Принят «Билль о правах живых существ». Коровы, овцы, свиньи живут в естественных условиях — пасутся, размножаются как им хочется. Рыбу тоже не вылавливают. Нет такой необходимости. Пищевая промышленность отлично обходится синтезированными белками, углеводами и всем прочим. Вся еда готовится индивидуально, фуд-процессорами. Они запоминают, что ты любишь, сами предлагают какие-то новые рецепты — персонально для тебя… А, ну-ка попробуй, что я тебе заказал. Официант уже несет.
Оглянувшись, Елена увидела, что к столику, переваливаясь, движется осьминог: двумя щупальцами шагает, в четырех держит тарелку, чашку, приборы, салфетку. В седьмой щупальце букет алых роз, в восьмой какая-то книжечка.
— Розы заказал я, твоего любимого оттенка. Они, конечно, искусственные, но ты их ни за что не отличишь от природных. Добро пожаловать в новый мир, милая.
Алик поцеловал ей руку, а осьминог — вблизи стало видно, что это робот, сделанный из какого-то эластичного, упругого материала — ловко накрыл стол и положил сбоку книжечку. Муж раскрыл ее, приложил палец.
— Это счет. Карточек, как в прежние времена, и тем более бумажных денег сейчас нет. У каждого свой виртуальный аккаунт. Ну, как тебе омлет?
Елена осторожно потрогала вилкой очень красивый, но на вид несъедобный артефакт, лежавший на тарелке. Что-то он напоминал. Ах да, мозаичное надгробье Рудольфа Нуриева на кладбище Женевьев-де-Буа.
— Я лучше булку попробую…
Откусила мачту с парусами от колумбовой каравеллы — ммм, хрустящая, вкусная! По вкусу что-то среднее между прецлем и круассаном. Осмелев попробовала и могильный омлет. Уау! С трюфельным привкусом!
— А дома тебя ждет личный фуд-процессор. Я его зарядил всем, что ты любишь. Топай, топай, — махнул Алик «официанту». — Свободен.
— Погоди, а настоящих живых официантов у вас тут нет? — спросила Елена с набитым ртом.
— Зачем? Сейчас вообще нет большинства профессий, которые существовали в те времена. Остались только такие, для которых не годятся роботы и машины. Творческие, исследовательские, социально-эмпатические, ну или просто такие, какими приятно заниматься. Здесь, в клинике, например люди работают только по специальностям, где важен личный контакт, индивидуальный подход, интуиция. В приемном покое. Или «ангелами» — это то, что раньше называлось nurses. Из врачей остались лишь ментологи.
— Кто?
— Это отрасль медицины, занимающаяся психоментальной сферой. Там много специальностей. У нас были только психиатры, психоаналитики и гештальтисты. А сейчас целая развернутая система, десятки ответвлений. Это, собственно, даже не медицина. Что-то вроде персонального ментального тюнинга.
— Но если исчезло большинство профессий, чем все люди занимаются?
— Во-первых, некоторые профессии остались. Например, если говорить о ресторанах — баристы. Тут нужен талант общения, умение создавать правильную атмосферу, ориентироваться на клиента. Каждый бариста имеет два диплома: психологического факультета и школы актерского мастерства.
— Хорошо хоть актеры остались, — проворчала Елена, пока относившаяся ко всем этим новшествам с недоверием. Все-таки бекона и живого сливочного масла было ужасно жалко.
— Смотря какие. Киношных больше нет. То, что сейчас называют «кино», здорово отличается от нашего. Надеваешь специальные очки, и полный эффект присутствия. Киностудий, кинозвезд, съемок и всего такого больше нет. Фильм делают два человека: сценарист и оператор — это вроде старинного программиста. Персонажи генерируются, причем их внешность настраивается на вкус зрителя. У каждого ведь собственные представления о красоте. А живые актеры остались только в театре. Там, где важен эффект присутствия и соучастия. Но спектакли, к которым ты привыкла, это теперь редкость — называется «ретротеатр»: зрители просто сидят и смотрят на сцену. Сейчас популярен «кокриейшн». Это… как мы называли-то… — Муж пощелкал пальцами. — Иммерсив и интерактив, да? Причем спектакль обычно идет несколько дней, это полный отрыв от повседневности. Театр похож на отель, зрители заселяются и живут в соответствующем антураже.
— А учителя? Живые или роботы?
— Живые. Самая престижная и высокооплачиваемая профессия. Я тебе потом расскажу, это очень интересно. Но давай двигаться от общего к частному, а то у тебя всё в голове перепутается. Вернемся к началу, окей? К 2029 году. К тому, как всё создавалось и строилось.
