Проснулся утром... полностью

Приходит читатель и, потрясая газетой, говорит, что по нашему объявлению он поехал в Мончегорск устраиваться на работу, а его не взяли!.. Выясняем. Оказалось, читал он новость о том, что некоторые жители Апатитов и Кировска нашли работу на «Североникеле» в охра­не. О том, что там еще есть работа и на каких условиях ее предоставля­ют, в заметке речи не было. Опять плохая газета...

Нам, конечно, приятна такая вера в силу печатного слова, но иног­да она обескураживает. А почему бы сразу к юристам или в домоуправ­ление не обратиться? Мы можем что-то узнать, проконсультировать, написать, но мы не заставим людей работать так, как на ваш взгляд, они должны работать. Увы.

Кстати, иногда люди обещают пожаловаться и на нас – то в дру­гую газету, то в администрацию президента. Обидно, что мы не можем удовлетворить всех. А кто может? Тут я от локальных вопросов неза­метно перехожу к глобальным и даже где-то философским.

Что есть удовлетворение? Что есть удовлетворение вообще? Я сижу в репортерской комнате за ничейным компьютером. И сейчас специ­ально по вашей просьбе проведу ассоциативный блиц-опрос. Что есть удовлетворение?

Жека: – Оргазм.

Наташа: – Оргазм.

Лена: – Присоединяюсь к предыдущим ораторам!

Ольга: – Когда есть не хочется.

Татьяна Степановна: – Вы меня смущаете... Вы такие легкомыс­ленные.

Надя: – Оргазм... Ну а чего вы?.. Это же один из основных инстинк­тов...

Стоп!

О всеобщем удовлетворении я их спрашивать не стану, потому что ответ предвидеть несложно...

Итак, к каким выводам мы приходим, дорогие товарищи? Чем дол­жна заниматься газета, чтобы удовлетворить своего читателя?.. Да?.. Мы не согласны!

Вот не зря же западные газеты не консультируют своих читателей. Если только по вопросам подписки или размещения рекламы и объяв­лений. То есть по своей непосредственной специальности. У нас же это от советских времен осталось.

Тогда газеты были партийными, являлись коллективными органи­заторами, и, если они публиковали критические статьи, объекты кри­тики испытывали нечто оргазму совершенно противоположное. По­скольку вслед за публикацией частенько следовал вызов на ковры горкома, обкома или самого ЦК. Критикуемый обязан был устранить недостатки и сообщить об этом в газету. На деле, конечно, и вызовы были нечастыми, и устранение недостатков с сообщением об оном но­сили обычно формальный характер. Но таковы были правила игры. Люди должны были верить в действенность печатного партийного сло­ва, и многие свято верили в него.

Между нами говоря, если иной раз газета критиковала не того, кого можно было критиковать, чувство совершенно противоположное оргаз­му испытывали редактор и корреспондент. Но это тоже были правила игры: знать, кого можно.

А теперь никто никого никуда не вызывает. И не исправляет недо­статков и упущений. Одно лишь может нас с вами удовлетворять: мы узнали и рассказали вам и теперь вы знаете тоже. О чем? Да обо всем, что пишет всегда ваша газета «Дважды Два».

Ноябрь, 2001

НАМ И НЕ СНИЛОСЬ

Проходная библиотека

– Испуганные дети ничему не научатся! – сказал директор шко­лы в небольшом шведском городке Фэрила.

Чудные эти шведы. Вы никогда не угадаете, каким образом лет десять назад они перестроили свою начальную школу! Учителя сами(!) рисовали планировку классов, коридоров, комнат для отды­ха, сами выбирали цвет стен, мебель и т.д.

В итоге это здание внутри меньше всего похоже на школу в на­шем понимании. В классах – столы и стулья расставлены, как дома. Под стенами компьютеры, доски в разных концах, десятки карт и дру­гой, извините, наглядной агитации свернуты под потолком, будет надо – развернутся. И цветы, цветы – и все живые, множество книг, детских и недетских рисунков и картин.

Во всех комнатах (классами не могу их назвать) – кухонные стен­ки с электроплитами и чайниками-кофейниками...

– Это зал заседаний риксдага? – спрашивают мои друзья здесь, глядя на одно из фото оттуда.

– Нет.

– Ну тогда кабинет директора концерна «Вольво»?

– Да нет же! Это в школьной столовой!