Перво-наперво нас повели фотографироваться, а потом уже переодеваться. Все вещи забрали, описали и опломбировали, а выдали походный ранец со всем необходимым – несессер с отличными туалетными принадлежностями, белье, полотенца, тапки и прочее.
Тесты
В первый же день с нами начали активно работать. После переодевания всех повели в учебный класс, где мы прошли так называемый психотехнический тест. Отвечали на всякие вопросы «да» и «нет» (причем каждому выдавали анкеты на его родном языке), рисовали деревья, определяли, куда будут крутиться шестеренки. Считали квадратики в трехмерных пирамидках и т.п. Все это дело продолжалось примерно часа два. Затем – медицинский тест. Тут уже нас осталось шесть человек (остальные на следующий день уехали домой). Медицинский тест ничем не отличался от медосмотра в Париже и продолжался до ужина. После ужина нас оставили убирать столовую.
Проснулся по подъему и подумал, что у меня сломались часы. Оказалось, шли они правильно – четыре утра. Отбой был в 23:00. Перед отбоем обязательно в душ. Пока мылись, раза три нам устраивали тревогу: мы одевались. Выбегали на плац... В первые дни было тяжеловато. Некоторые из-за этого вернулись домой, но мы втянулись, и скоро синяки под глазами от недосыпания пропали.
На следующий день – физический «Тест Купера». Нужно было за двенадцать минут пробежать семь кругов по четыреста метров. Можно меньше. Но не больше – отправят домой.
Затем меня три раза таскали в «гестапо». Так они называют свою внутреннюю спецслужбу. Спрашивали (по-русски) одно и то же. Всю биографию с самого рождения, где учусь, где работаю, что нравится, что не нравится, почему хочу служить, как добирался, хочу ли быть парашютистом, в какой части, и т.д. Искали, в каком же месте я проколюсь, где вру. Брали отпечатки пальцев. Для них важно, чтобы я не числился в розыске у Интерпола. Наконец, от меня отстали. И всю следующую неделю мы работали.
Работа
Несколько дней дежурили в офицерской столовой (кстати, там никто, вплоть до офицеров, не боится «черной», по-нашему, работы).
Ездили в дом ветеранов – вскапывали огород. По желанию ветераны Легиона живут в таких домах на полном обеспечении. Среди них был даже русский старичок, который воевал за Францию еще в Индокитае в конце 50-х. Кто может и хочет, работает по хозяйству – фермы, огороды. Начиная с обеда, они потихоньку пьют, поют песни. Чем-то это похоже на психушку. Большинство из них всю жизнь прослужили в Легионе.
