Стратосфера упала на наши города во вторник утром. Я знаю, что это она. Именно в стратосфере вот так же пасмурно, холодно, сыро – то ли дождь, то ли град, самолеты обледеневают, и не хватает кислорода. Вы же знаете, что с кислородом у нас большие проблемы. И если бы во вторник утром по нашим улицам ездили самолеты, они, поверьте, были бы все обледеневшими. А чего? Заказываешь такси, выходишь, а перед подъездом нахохлился Су-27. Взбежал по лесенке, и – погнали наши городских.
Когда-то мне предлагали посидеть в кабине 27-го, да я не решился. Потому что туда бы меня еще кое-как втиснули, потоптавшись по голове и плечам, но обратно – никогда. И сидел бы я там, как дурак, зажатый со всех сторон и с красным рычагом катапульты между ног. А вас водили бы на аэродром экскурсиями и симпатичные гиды-девчонки говорили бы: вот посмотрите, к чему приводит один из смертных грехов – чревоугодие.
Почему я так поесть люблю? Хотя бы раз в день, но обязательно чего-нибудь да съем. А вот мои дети между тем хлеба не едят. Дикие они какие-то. Недавно у меня дома три дня хлеба не было, так я все макароны (целый пакет) слопал. Вареных, естественно. С сыром тертым. Знаю один магазинчик, где продается пармезан. Это, конечно, не настоящий пармезан из итальянской Пармы, это просто очень твердый сыр из Прибалтики, но вполне достойный, чтобы в тертом виде им макароны посыпать. Так вот, когда я наконец купил батон и половинку черного, я их долго нюхал – какой чудный аромат. Это ведь главная еда. А они не любят.
Почему-то в памяти застряло из детства: мне года четыре, и мы с отцом едим колбасу какую-то, типа “краковской”. Отец говорит, что хлеба надо кусать больше, чем колбасы, а я с ним спорю: колбасы – больше. Но потом то я все понял. А они даже борщ без хлеба едят. Надо бы их на предмет национальной принадлежности протестировать. Нерусские они какие-то. А впрочем, какая разница? Да будь они хоть монголо-татары, все равно мои. Жаль только, что их у меня так мало. А если бы восемнадцать... Вот веселье-то было бы. И зачем я жениться бросил?..
Кстати, одна знакомая так ехидненько на днях спросила, чего это я о женщинах перестал писать – все уже закончилось? Наверное, да. Женщины меня раскусили. Они поняли, что серьезных намерений от меня не дождешься, и потеряли ко мне всяческий интерес. Да и какие могут быть женщины, когда в мире такая сложная политическая обстановка! Может, оно и печально, но зато как славно в таком состоянии Чехов перечитывается. За окном – стратосфера промозглая, а я на кухне пью кофе утренний и Чехова читаю.
ДОКТОР ПРИДЕЛАЛ МНЕ НОВЫЕ УШИ...
Доктор приделал мне новые уши и сказал: теперь вы сможете играть на скрипке. Мне нравится эта манера докторов обращаться к пациентам на вы. Впервые я заметил это в маленьком селе под Львовом. Сельский фельдшер, очень крупного телосложения и очень интеллигентный мужчина, обращался ко мне так: ну-с, на что жалуетесь? Это мне льстило донельзя. Я чувствовал себя человеком уже в пять лет.
Так вот, с новыми ушами (они прямо из упаковки – ни царапинок, ни пыли) я смогу, по словам доктора, играть на скрипке. Но разве у нас купишь настоящую скрипку? И я не претендую на Амати или того же банального Страдивари, просто хотелось бы что-нибудь приличное, а не из ДСП, оклеенное кожзаменителем. Настоящая скрипка должна быть из натуральной кожи с перламутровыми клавишами. Придется в Москву ехать. А пока я наслаждаюсь тем, что слышу не только себя изнутри, но и окружающую действительность.
Надо сказать, что новые уши – новое слышание. В итоге не распознал голоса на автоответчике. Сначала она говорит: солнце мое, позвони мне... А потом она же, а может быть, и другая: сволочь, видеть тебя не могу! (Конечно, не может – я ведь за скрипкой уехал). «Солнце» мне, однако, больше нравится. Вернусь – непременно позвоню. Только вот – куда? Ладно бы у меня было много любимых женщин, стал бы каждой названивать, да и всего делов-то. А то ведь одна! А кто – не помню. Досада какая. Видать, доктор мне вместе с ушами и голову новую приделал. Надо бы в зеркало глянуть да с фотокарточкой в паспорте сличить. И сразу вопрос: если голова новая, смогу ли я ею говорить по-французски и есть лягушек? Давеча Клайман заходил, жаловался, что лягушки у него в магазине не пошли. Кенгурятину разобрали, а лягушатину ни в какую, хотя лягушки выглядели весьма аппетитно – жирные, глазастые и в сахарной пудре. Жаль, что не могу помочь хорошему человеку. Вот бы еще глаза мне новые, посмотреть ими, что я тут вам пишу.
