Запрет мы объявили не только для того, чтобы поберечь читательские нервы. От частого употребления даже самые хлесткие слова «стираются», теряют свою действенность. И не только слова, но и поступки. Лет пятнадцать назад я писал заметку о том, как парень ударил ножом девушку, за которой ухаживал. Я брал интервью у нее прямо в реанимации, у него – в камере предварительного заключения. История была необычной, я переживал ее долго. А вот вчера мне рассказали про убийство, и я чуть ли не пожал плечами – ну вот, еще один... Впечатлило в основном количество ран.
Печально. Не хочу заканчивать этой историей. Вспомню еще одну читательскую претензию, которую тоже обсуждали всей командой: вот вы про все пишете, везде успеваете, а почему вы не говорите, что хорошо, а что плохо? У вас своего мнения нет?
Есть! Своего мнения у журналистов «ДД» хоть отбавляй. Но это – очень интимное дело. Мало ли что думает журналист, а вдруг он неверно думает? Пусть уж лучше он смотрит и видит, слушает и слышит. И вам докладывает. А если мы еще и комментировать станем – никакой бумаги на нашу газету не напасешься. А бумага нынче дорога. Так что, вы уж сами оценивайте.
ПЕРЕЛИСТЫВАЛ НА ДНЯХ АЛЬБОМЫ...
Перелистывал на днях альбомы из Рима, Флоренции, Венеции и обратил внимание на одну особенность. Наиболее популярные сюжеты из Нового Завета у художников Возрождения: Благовещение, Мадонна с младенцем Иисусом, поклонение волхвов, снятие с креста, оплакивание. И очень редко мастера изображали вознесение Христа. Почему?
Ой, в связи с их живописью столько вопросов, столько вопросов... Только вот кому их задавать?..
Вот Рафаэль Санти постоянно писал образы Божьей Матери со своей любовницы. Вот вас заворожила Мадонна в кресле или вы окаменели перед Сикстинской Мадонной, а рядышком – портрет черноглазой задумчивой красавицы Форнарины, любовницы Рафаэля. И это одна девчонка. Даже с точки зрения нехристя в этом есть что-то недостаточно трепетное... А тогда маэстро даже не скрывал, кто возбуждает в его творчестве божественные образы.
Хотя, умей я, я бы только своих любимых и рисовал.
Или возьмем Микеланджело. Принято взахлеб превозносить его талант, гений, но ведь он еще был и великим хулиганом.
Давайте вспомним одну историю. Очередной папа заказывает великому мастеру надгробие. Тот успевает изваять только одну центральную фигуру – отца и спасителя еврейского народа Моисея, после чего заказчик расторгает договор с мастером и посылает его так далеко, насколько ему позволяет святой сан понтифика. И я его понимаю. Моисей то получился с рогами! Будучи в Италии и стоя перед этим чудом, я попытался выяснить у гида, что хотел сказать этими рожками Микеланджело. Гидесса отреагировала так, словно я воздух испортил, и сухо заявила: это не рога, это нимб! Спорить я не стал.
И все же, зачем он праотца с рогами изваял?.. Он ведь на черта получился похожим. Или другое произведение того же Микеланджело – Сикстинская капелла. Десять лет в общей сложности ушло у него на роспись потолка и одной стены в этой папской молельне! Получилось на славу, знатоки говорят, что капелла – одно из чудес света. Так вот, это чудо сразу после сдачи в эксплуатацию папа и его соратники хотели уничтожить – содрать, заштукатурить и забелить. Оно им очень двусмысленным показалось.
Я, честно признаюсь, не папа римский, но я того же мнения. И суть не в том, что слишком много в картине обнаженной и некрасивой, примитивно говоря, натуры. С натурой церковники справились – наняли другого художника, и он народу задницы голые, члены и прочую срамоту поприкрывал – кому повязки набедренные дорисовал, а кому и целые штаны достались (через некоторое время более прогрессивный папа все это соскоблил и восстановил начальный вариант). Беда в том, что очень уж мрачным у него Страшный суд получился.
Не торопитесь недоумевать: что может быть радостного в конце света? Но там изображены не только отвергнутые и черти с пассатижами, там и праведники, и ангелы, и Божья Матерь, и апостолы. Так вот, даже у избранных очень странные лица. Они уже сдали зачет, они будут жить в раю, однако на их лицах – тревога, потерянность, боль и тоска. Дева Мария отвернулась от сына, вершащего этот, может, и праведный, но действительно страшный суд. Да и по лицу Христа не скажешь, что происходящее доставляет ему удовольствие или хотя бы вдохновляет его. Не нравится ему все это, просто так уж сложилось и надо как-то это пережить... И лицо у него уже не страдающее, как обычно, а злое и даже злобное...
Конечно, мастер не видел страшного суда... Но почему он именно так его представил? И кто знает точно? Пастыри духовные, священнослужители прошлого, претендовали на знание, но кто их помнит! Апостолов, и тех попробуй без запинки перечти. Вот точно знаю, был папа римский Сикст, потому что он заказал мастерам знаменитую капеллу и одноименную мадонну. А мастеров помнят, знают. Не всех тоже, но главных хотя бы. Только вопросов к ним много... Да и не только к ним...
