Проснулся утром... полностью

Употребление или хранение наркотиков в Норвегии карается штрафом или арестом на двадцать-тридцать дней. Наиболее тяж­кое преступление – торговля. Недавно один норвежский суд дал тор­говцу наркотиками рекордный срок – двадцать один год тюрьмы.

Осложнилась ли работа полиции после того, как русские стали свободно приезжать в страну? Аре Б. Меедби считает, что особых проблем нет, тем более, что ни драк, ни скандалов. Но тут же приво­дит цифры: в прошлом году Норвегию посетило более ста тысяч рос­сийских граждан, пятьсот из них были высланы из страны за разные правонарушения.

Не закроют ли свободный въезд в страну по этим причинам? Вряд ли. Норвегия поощряет торговлю. Правда, на более высоком уровне.

И что?

Выводы для себя (вы можете их и не принимать). На севере Нор­вегии есть спрос на русских женщин, на их непритязательную быст­ротечную любовь и ласку. Не было бы спроса, не было бы предложе­ния.

Мы как-то рассказывали, как в Киркенесе местные жены устрои­ли акцию протеста против русских женщин – вышли на площадь с пылесосами и плакатами: мужики, мы обслужим вас лучше и дешев­ле! Оно, конечно, остроумно. И в самом деле, поди, недорого. Но мало­привлекательно. Грубо и неженственно.

Но все же связи между нашими странами крепнут.

Ноябрь, 1999

ПИЛ ВЧЕРА КОНЬЯК ПО ТЕЛЕФОНУ...

Пил вчера коньяк по телефону. Шел домой – холод собачий. А в голове – проблемы, проблемы... Выборы, газеты, бумага, станки... Ну, и зашел в... Неважно, куда зашел, а то скажете – скрытая реклама. За­шел, одним словом. И купил бутылочку дагестанского коньяка. Реко­мендую брать именно в том магазине, в других я на паленый попадал, керосином не отдает, но водянистый какой-то. А тут... Забегая вперед, скажу, еще только откупорил бутылку, а из горлышка – аромат солнечный. Хорошо.

Значит, добрался я домой. Готовить что-то интересное для самого себя скучно. Стал варить пельмени. Пока они там вскипали, попробо­вал коньяк... Вещь. А привычка у меня некрасивая: под настроение и пока на кухне и один, могу просто из горлышка прихлебывать. Некуль­турно, но вкусно. К счастью, такое настроение нечасто случается, пос­ледний раз мы с ним виделись года три назад. Тогда на душе совсем дрянново было, почти бутылку и выхлебал. И тогда все стало хорошо, и я позвал друзей – душевно посидели.

А вчера – не хочу гостей. И тут звонок:

– Чем занимаешься?

– Коньяк пью.

– Один?

– Нет.

– С женщиной?

– С двумя.

– Бабник.

– Да...

Врать нехорошо, но не хочу я никого видеть... Впрочем... Странно... Видеть не хочу, а слышать – да. Звоню другу. Замечательный друг. И красивый. Потому что женщина. Спрашиваю:

– У тебя выпить есть?

– Да. Коньяк.

– Давай выпьем.

– Давай. Сейчас лимончика отрежу... Готова. За что пьем?

– За разврат!

– Да! Но не в политике.

Чокаемся о телефонные трубки, пьем. Хорошо. С детства (ну, ска­жете, и детство у тебя было!) помню чью-то фразу: человек не есть тво­рение природы, а всего лишь промежуточное звено в цепи создания рюмки коньяка и дольки лимона. Сильно сказано.

О чем мы только ни говорили в тот вечер, за что только ни прикла­дывались... И темы были интересными, а мысли наши – острыми, све­жими... Только я ничего не помню. Друг твердо обещала все зафикси­ровать, а сегодня говорит, что ничего тоже не помнит. Но, говорит, очень душевно было.

А вот как-то позвонил вечерком в Канаду, тоже лучшему другу, но мужчине, из детства и юности. Так захотел его услышать!

– Привет!

– А ты знаешь, который час? – ворчит он.

– Знаю! Одиннадцать вечера.

– Это у вас, болван! А у нас четыре утра.

– Ну и черт с ним! – утешаю. – В твоем канадском холодильнике есть хотя бы задрипанное канадское пиво? Давай выпьем!

А он отвечает:

– Гарик, а ты знаешь, сколько стоит этот звонок?..

Увы. Нет друга.