«Да не помню я. Сейчас это кажется каким-то абсурдом: отдали, не отдали. У России скоро начались такие проблемы, что ей стало не до территорий. И эту историю я знаю в деталях, потому что она про экономику, про деньги и про мой инвестиционный портфель. Помнишь, в прошлом веке была телевизионная реклама: «Я сплю, а денежки идут»? Это вот как раз про меня».
Алик посмотрел на ее напряженно сдвинутые брови. Сжалился.
«Окей. По порядку. Возвращаемся в Россию двадцать пятого года. Нефть упала до пятидесяти долларов за баррель (тогда всё было на доллары и баррели) и продолжает падать. Рынок газа за время войны перехватили другие поставщики. Экономика вся военная, ее продукция стала не нужна, а ничего другого она производить не может — промышленный импорт стопроцентно китайский. Несколько миллионов рабочих, получавших высокие зарплаты из военного бюджета, на бобах. Демобилизуются контрактники, привыкшие к большим деньгам, озверевшие от войны, не желающие возвращаться к бараньей безденежной жизни. У всех этих мужиков злющие жены и полуголодные дети. У государства еле-еле хватает денег на зарплату «силовикам». Это были такие специальные ведомства, которые…»
«Я в курсе, я местная, — перебила Елена. — И что, произошла революция? Скинули Путина?»
«Не сразу. Диктатор сдался Китаю, со всеми потрохами — деваться-то ему было некуда. Возьмите меня на содержание, дяденьки китайцы, я вас во всем буду слушаться. Получил кредиты, товары, кое-как позатыкал дыры. Китайцы на это пошли, потому что у них раскочегаривался большой конфликт с Соединенными Штатами. Началась новая холодная война, и генсеку Си были нужны российские бомбы-ракеты. В общем, в конце двадцатых казалось, что миру наступает каюк. Человечество вот-вот само себя переубивает. Нам-то с тобой было хорошо, спали себе и горя не знали, а люди реально психовали».
«А с Украиной что было?»
«Да тоже ничего хорошего. Вернулись с фронта солдаты, начались всякие эксцессы. Преступность, политические убийства. Чуть не установилась диктатура. Но Украине все-таки помогал Запад. Она ведь стала приграничной зоной. На той стороне чудище обло, стозевно и лаяй — огромный Руссокитай. Эта хрень длилась несколько лет, а потом грянула Черная Пятница. Всемирный экономический кризис. И всем показалось: наступили кранты».
«Черная Пятница — это как Черный Вторник, биржевой крах 1929 года? — спросила Елена, в позапозапрошлой жизни закончившая историко-филологическое отделение с красным дипломом. В 1990 году это было, в стране «Союз Советских Социалистических Республик». Вдруг подумалось: мамочки, сколько ж это мне лет-то, если сейчас 2106-й? Подсчитала: сто тридцать восемь!»
«Еще хуже, — ответил Алик. — В начале двадцатого века мир не был до такой степени коинтегрирован, и все финансовые процессы шли несравнимо медленней. А тут утром в пятницу жахнуло в Токио, и к вечеру разорился весь мир. Китайский пузырь лопнул. Обанкротились почти все крупные банки, остановились платежи, в общем полный паралич. Западная финансовая система кое-как встряхнулась: ввела чрезвычайный контроль над трансакциями, режим бюджетной экономии, что-то национализировали, что-то, наоборот, приватизировали. В общем, выкарабкались. Свободное предпринимательство умеет выживать и выкручиваться. Но на китайской половине мира, куда теперь входила и Россия, с кризисом боролись своими методами. Закрутили недозакрученные гайки, ввели карточки, пересажали недовольных, свалили всю вину на козни Запада. И стали готовиться к горячей войне. Повод долго выдумывать не пришлось: Тайвань, исконно китайская земля, оккупированная силами Зла.
В городе Сямынь, на берегу Фуцзяньского пролива — на той стороне Тайвань — состоялось выездное заседание политбюро китайской компартии. Генсек Си собирался объявить начало Великой Борьбы за Всемирную Справедливость. То есть начать вторжение в Тайвань. Ракетные установки, ядерные подлодки, стратегическая авиация Тройственного Союза — Китая, России, Северной Кореи — были готовы нанести удар, и не по Тайваню, а по целям в странах НАТО. Должна была начаться мировая ядерная война. Ну а мы с тобой плаваем себе в жидком азоте, и всё нам фиолетово. Сколько нервов сберегли!»
Алик с улыбкой покачал головой. Елена пнула его в бок: рассказывай дальше!