Спустя годы я узнал, что пережитое мной напоминало медитацию. В дальнейшем я часто пользовался этим методом расслабления и успокоения души. В этом состоянии ты, совершенно не двигаясь, открываешь для себя сотни мест, познаешь себя и окружающий мир. Это не передать словами, нужно именно почувствовать.
Я чуть было не прокараулил начало рассвета, начиная дремать. Когда деревья начали слегка подсвечиваться с обратной стороны, разбрасывая рассеянное сияние, у меня внутри словно взорвался раскаленный шар, все тело наполнилось жаром. Я вскрикнул, открыв глаза, и в ужасе от произошедшего кинулся от водных дверей, забившись в самую дальнюю часть ответвления пещеры. Лошадь недовольно фыркала недалеко от входа.
Только сейчас я понял, что чемодан, как и лошадь, остались в первой части пещеры, к которой начал подкрадываться свет. Совершенно забыл достать вещи, чтобы приготовиться ко сну. Сон как рукой сняло. Сердце забилось неожиданно быстро. Спать на твердом и холодном камне не слишком-то хотелось, и я, немного осмелев, решился на рискованную авантюру.
Я не знал в действительности, что будет, если соприкоснусь с солнечным светом. Мысленно задал вопрос, в надежде получить ответ от того незнакомца, и немного приуныл — ответа не последовало.
Высунул в слегка освещенную часть пещеры сначала руку и, убедившись, что она цела, выглянул сам. Водопад с обратной стороны был подсвечен теплым мерцанием, хотя в пещере по-прежнему царил полумрак. От блестящей воды болью резануло глаза. Я зажмурился, на черном фоне замерцали яркие точки. Когда боль поутихла, я с интересом стал поглядывать на воду. Она светилась всеми цветами радуги, таких сочных оттенков ночью не бывает. Тело неприятно покалывало, но не более.
С момента моего изменения прошел месяц, но вновь открывшийся мир не переставал меня удивлять.
Достав одеяло, я сел на сундук, обнял мягкую ткань. Сон потихоньку начинал одолевать меня. Глаза то резко открывались, то вновь медленно и лениво закрывались, и я не мог сопротивляться этому, царство снов забирало меня, лишая сил. Рука сама собой потянулась к сверкающей глади.
«Ты ищешь смерти? Пошел в тень», — это было сказано настолько грубо и резко, будто пощечина.
Как собачонка, которую пнули, на четвереньках убежал за поворот, волоча за собой одеяло.
Весь день прошел в больном сне, несколько раз почти выныривал из теплых объятий Морфея. Боль в глазах не давала покоя. Мне виделись странные и бредовые сны: я где-то ходил, бродил, везде присутствовали яркие цвета, сочная зелень, красные, оранжевые и синие растения. Они поднимались вверх выше человеческого роста на толстых, мясистых стеблях. Некоторые цветы росли очень быстро, возникая за несколько минут по разным сторонам от меня. От огромных растений создавалась прохладная тень. Вдруг я пошатнулся, оказавшись на одном из таких цветков. Меня подняло вверх, чудом удалось удержать равновесие. Чем выше я поднимался, тем становилось жарче. Солнце нещадно жалило мою кожу, она начинала пузыриться. Крича, я оступился мимо, встав на лепесток. Он прогнулся, и я провалился вниз, полетел к земле. Стало темно, рыжая трава сохла на глазах, краски потухали, выцветая. Неосознанно я схватился рукой за предмет, висящий на шее.
— Кажется, как будто это ты здесь ребенок, хотя я намного младше тебя. — Я шлепнулся на каменный пол, прямо в грязь. Анита зависла в воздухе, напротив.
Я сглотнул, приходя в себя:
— Это сон?
— Ты захотел проверить приду ли я? — недовольно заявила девушка, поджав губки. — Ты не только пренебрег моим предложением, но и не слушаешь чужих. Чуть не погубил себя. Больше не зови меня по пустякам.
Анита подошла таким странным шагом, будто перемещалась в пространстве, минуя сами движения, с каждым появлением оказываясь все ближе и ближе. Она положила руку мне на глаза, приятное тепло проникло сквозь веки.
Она одним легким движением оттолкнулась и взмыла в воздух. От сильного встречного ветра ее косы начали расплетаться, летя по ветру тонкими блестящими нитями.
— Остерегайся следящего за тобой человека, он доставит немало хлопот в будущем.
Я больше был не в силах выносить эти яркие цвета, я зарылся в теплое, мягкое одеяло и уснул.
Мне казалось, я проспал несколько дней, видел маму, она пела колыбельную, убаюкивая; затем суровый вид отца, его взгляд пронизал меня насквозь. После — мягкий свет свечей в бальном зале, множество танцующих пар. Меня никто не замечал, хоть я и здоровался, проходя мимо приглашенных. Я напоминал себе невидимку: столько народу, но я один.
«Теперь я всегда буду один?» — в отчаяние крикнул я, но никто даже не оглянулся.
Я бросился бежать, расталкивая встречных. Те отходили, немного удивленные, не понимая, что произошло. Я бежал через залы, коридоры, жилые комнаты. Интерьеры сменяли друг друга, пролетая мимо меня. Наконец, я понял, что бегу по кругу. Остановился, присмотрелся внимательнее: прекрасные залы пропали, сменившись обычными жилыми помещениями, хоть и обставленными со вкусом, но не столь изыскано и богато.
