– Тупой Ляо! - произнес тонкий ребячий голосок за спиной. - Тупой и неповоротливый! Я всегда говорил, что его затопчет любой школяр…
У Артура похолодела спина.
Он неспешно повернул голову, уже зная, что совершил очередную ошибку. Он оставил без присмотра слабенького китайского мальчика. Смуглого пацаненка, который так трогательно тянул к спасителю израненные ручки. Он слишком увлекся замечательной девочкой, предназначенной в пищу мерзким кровопийцам.
"Красота порой страшнее уродства…"
Настоятели честно предостерегали кандидата, но он не сумел расшифровать их советы.
Коваль даже не сразу осознал, кто к нему обратился на русском языке. Он глядел на то, во что превратилась несчастная пленница. Прекрасной китаянки больше не было: вместо нее висел празднично наряженный скелет. Скелет принадлежал девочке-подростку или очень щуплой женщине. К бедренным костям крепилась балетная пачка, а на косточки плюсны были натянуты крошечные пуанты. То, что Артур принял ранее за веревочные путы, обернулось ржавыми ножными кандалами. С ключиц свисали несколько тонких нитей с искусственными цветами, а к перевернутому темечку был приклеен венок.
Скелет висел здесь очень давно. Коваль вспомнил, как обнимал девчонку за талию, пытаясь снять с крюка. Ее тело было холодным, но вполне осязаемым. Выходит, он обнимал привидение, и всё, чему учили его Качальщики, оказалось позабыто! Опытный Клинок не сумел противостоять колдовскому наваждению…
"А где же второй, где мальчишка?!."
– До-о-брый, ми-и-ирный человек! - с явной издевкой произнес всё тот же детский голос из мрака. - Жа-а-лкая, д-о-обрая душонка, хе-хе!!
Темный силуэт заслонил поток лунного света, льющийся из оконца. Мальчик был там. Он сидел в проеме окна возле решетки, отрезая Артуру путь к бегству. Маленький китаец держал хлипкими ручонками бедро убитого богомола, как держат шашлык, и искал, куда бы вонзить зубы.
Коваль поднял факел и покрепче перехватил костяную саблю. Он проглядел главного врага. То, что он принял за детские руки, оказалось совсем не руками, а мальчик никогда не был человеческим детенышем.
Скорее всего, у Второго Сердца вообще не было детства.
"Минь услышит дрожь твоей души…"
Последние полчаса Коваль перестал следить за компасом. Чувство времени ему пока не изменило, на остальные свои способности он уже мало полагался. Он помнил, как приподнял повыше факел, отвел взгляд на краткий миг, а когда сморгнул, призрак исчез. Вместе с призраком исчезло окно. Круглая дыра наружу растворилась не сразу. Словно дразня человека, она начала медленно зарастать по краям, пока не превратилась в дырку размером с кулак, а затем и вовсе сузилась до размера иголочки. И воевать стало не с кем, и отступать некуда.
Только один путь - налево и вниз, в вонючую сырую темноту.
Довольно долго Артур ждал, уверенный, что тварь вернется. Понадобилось время, чтобы сердце застучало ровнее и прорезалось ночное зрение. Он никогда не попадал в подобную заваруху, даже когда дрался с Озерниками. Друзья Бердера умели вытворять штуки и похлеще, но оставались существами из плоти и крови.
Затем он шел, считал шаги и привычно наносил костяной саблей зарубки на ржавых скобах и косяках. Поворотам и залам не было числа, но Артуру надоело всякий раз задумываться, куда свернуть. Он убедил себя, что устроители аттракциона сами позаботятся о его будущем.
Иногда Артуру казалось, что сзади доносится звук дыхания. Он замирал, прижавшись к стене, но слышал только стук собственного сердца. Иногда поблизости раздавались знакомая беготня и шепот: мелкие по местным меркам насекомые шустро пробирались по своим норам. Артур спустился очень глубоко, хотя что-то подсказывало ему, что до основания горы он еще не добрался.
Однажды он вышел на железнодорожные пути и долго брел по ним, пока не уткнулся в разбитую цистерну. Содержимое из пыльной цистерны давно вылилось, а внутри поселилось семейство летучих мышей. Видимо, на этом отрезке тоннеля прорвался плывун - бетонные кольца разошлись, и путь преграждали горы песка. Артур решил было, что уперся в тупик и теперь придется отступать, но тут заметил лесенку и дверцу под самым потолком.
Неведомая рука вела его дальше.
Иногда Коваль задавался вопросом, не ослышался ли он насчет проводника. Но Председатель Ло внятно заявил во время чаепития в шатре, что монахи непременно дадут попутчика. Только попутчик у каждого свой, хитро добавил политикан. Коваль тогда не придал его словам серьезного значения. Сейчас он отдал бы что угодно за любого попутчика, лишь бы тот объяснил, как отсюда выйти.
