Проспать Судный день полностью

— Я не думаю, что она стала бы хранить рог дома, — ответил я. — Это было бы нелогично. В таком месте, которое у всех на виду.

— Но ты сказал, что у нее там целая армия частной охраны…

— Да, но подумай сам. От кого она его прячет?

— Ото всех, — нахмурившись, ответил Клэренс. — В смысле тех, что с Небес.

— Ага, конечно, поэтому она не может прятать его на Небесах. Но от кого ей надо прятать его более всего?

Он продолжал раздумывать.

— Давай, Младший. Кто сделал так, что он у нее оказался?

Я поглядел на Уэнделла, но тот не слушал нас, или, по крайней мере, делал вид.

— Элигор, конечно же, — кивнув, сказал Клэренс.

— Точняк. Если кто и может пройти мимо охраны — под ними или сквозь них, если пожелает, то это именно Элигор. Черт, эти долбаные идиоты из «Черного Солнца» натравили на меня багбера, который пролез в машину через закрытое окно! Сложно ли будет одному из самых влиятельных демонов Ада пробраться в дом Энаиты? Ей бы пришлось быть настороже ежесекундно, как минимум. Какой хороший, отдых от небесных забот! И у меня четкое впечатление, что она изо всех сил старается изобразить из себя смертную, хозяйку особняка.

— Так что же ты ищешь?

— Нет, это ты ищешь, Санни Джим. Не забывай, ты со мной во все это влез. По самые уши. Это ты мне нужен, чтобы выяснить, кто это такие и почему они все здесь оказались. Кто, когда и зачем.

— И что ты собираешься делать? Нацепить на ремень шестизарядные «кольты» с перламутровыми рукоятками и вызвать на поединок Братство Черного Солнца? В полдень на середине Сентениэл-Авеню?

Мысль мне понравилась, но я покачал головой.

— Нет, с ними я разберусь позже. Я собираюсь провести детальное изучение всех владений Доньи Сепанты. Поскольку, если у нее есть другая недвижимость, а она у нее наверняка есть, и не в одном месте, то именно там я намереваюсь искать утерянную деталь головного убора Мистера Элигора.

Я решил, что с этим мне мог бы помочь Густибус, поскольку частная жизнь больших звезд с Небес — его профиль, но пока не желал рассказывать об этом всем, чтобы они не решили, что я не желаю делать грязную работу вместе с ними.

— Мистер Доллар?

Я так и не привык к тому, чтобы меня называли «мистер». Знай я своего родного отца, я бы отвечал на такое обращение: «Мистером Долларом папу моего зовут», как некоторые. Конечно, ничего такого я не сказал.

— Что, Уэнделл?

— Я их вскрыл. Файлы этих неонацистов. Честно говоря, не слишком сложно оказалось. Эти ребята не профессионалы в таких делах.

— Аллилуйя, — сказал я, взяв пиво и подходя к нему.

Следом подошел Клэренс. Амазонки продолжили просматривать фотографии с телефона Оксаны, охая и ахая, то по поводу охранных систем, то по поводу дорогой мебели.

— На самом деле, я снял защиту пару минут назад, — сказал Уэнделл. — И сразу наткнулся на видео с названием Der Bindung. «Связывание». Оно было с дополнительной защитой, которую я смог снять только что. Думаю, вам стоит на это посмотреть.

— Зачем? В конце концов, это же не Танец без Штанов Урука Арийского Зверя, правда?

— Наверняка, — ответил Уэнделл. Несмотря на то, что я только что с ним познакомился, я сразу уловил, насколько он мрачен. — Гляди.

Он кликнул файл, и началось воспроизведение.

На экране было темное помещение, и сначала я больше ничего не увидел. Я уже был готов узреть очередное ритуальное убийство, возможно, то самое, которое я уже видел. Но там происходило нечто иное.

— О Боже милостивый, — сказал я, когда начал понимать. — Эти парни из «Черного Солнца» реально чокнутые.

Позади меня встали амазонки и Клэренс, и тоже глядели на экран.

— Что они делают? — спросила Галина.

— Ну, я могу ошибаться, — ответил я, глядя, как в полутемном помещении фигуры разложили предметы и начали читать. — Но почти уверен, что эти безумные идиоты-нацисты пытаются открыть дверь в Ад.

Последнее, что они поместили на пол темного помещения — возможно, того же самого, где нашел свою безвременную, но вполне заслуженную смерть Лысый Бандит, — было какое-то существо, не сильно больше собаки вельш-корги. Но это была не собака. Это был человеческий младенец. Мы слышали его пронзительные крики, хриплый, захлебывающийся плач ребенка, который проплакал уже очень долго.

— Не могу смотреть, — сказала Галина, отворачиваясь.

Хотел бы я сделать то же самое, но мне пришлось смотреть.

Одна из фигур в длинном одеянии зажгла огонь в чем-то, похожем на крышку от мусорного бака, так, чтобы костер не развалился. Мы не издавали ни звука, лишь судорожно вдыхали, видя, как появился кинжал. Застонали от ужаса и омерзения, когда один из людей в масках перерезал младенцу горло и поднял его тельце так, чтобы кровь лилась в огонь.

Мне так хотелось убить этих ублюдков, немедленно. Хотелось прийти к ним, обмотавшись лентами с С-4, и подорвать себя, уничтожить все это в одной вспышке очищающего огня, даже ценой своей жизни. Но я не сделал этого. Я обращался с ними, как с обычными мерзкими панками. И подумать не мог, что они стоят большего. Как я ошибался.

Поэтому сейчас мне приходилось лишь смотреть дальше снятый с плохим качеством короткий фильм.