Дальше было еще хуже.
Так поразительно видеть все это через крохотное окно монитора ноутбука. Так, будто мы подглядываем, будто это происходит сейчас, будто мы дети, глядящие в замочную скважину, пытающиеся понять, чем это там взрослые занимаются.
— Это… ужасно, — сказала Оксана.
Младенец перестал шевелиться, и его бросили в сторону, как пустой мешок.
— Кто эти люди? — спросил Уэнделл.
— Безумцы-неофашисты, но их цели явно идут много дальше, чем заставить поезда ходить по расписанию, — ответил я. — Они не одну неделю за мной следили. Думали, что я знаю, где спрятан рог Элигора.
— Мы говорим о
— Ты о нем знаешь? — удивленно спросил Клэренс. Видимо, он считал, что в таком дерьме копаются только умалишенные ангелы, типа меня.
— Я о нем знаю, точно так же, как любой рядовой американской армии знает, кто такие Гиммлер и Геринг. Он один из худших среди них.
Уэнделл поглядел на меня.
— Зачем им нужен этот рог?
— Понятия не имею. Мог бы предположить, что они работают на Элигора, но не могу себе представить, что он стал бы нанимать такую кучку дешевых клоунов. Он слишком умен для этого.
— А у тебя есть этот его рог или ты знаешь, где он? — спросил Уэнделл, внимательно глядя на меня и явно ожидая объяснений, зачем такая штуковина ангелу.
— Нет. Но у меня есть свои причины искать его. Уважительные причины, — ответил я, уязвленный сомнением в его взгляде.
Клэренс наклонился к Уэнделлу.
— Проблемы с девушкой, — громким сценическим шепотом произнес он.
— Все совсем не так просто, будь ты проклят! Но я заверяю тебя, что это связано со всеми остальными проблемами, и мои причины абсолютно уважительные. Я ничуть не меньше желаю, чтобы эти долбаные фашисты
— Что там теперь? — спросила Оксана, не слушая нас. — Все темно.
Я повернулся к экрану. Прямоугольное окно экрана стало совершенно черным, будто мерзкий фильм Урука закончился. Но так продолжалось буквально секунду. Потом в темноте что-то появилось и стало расти.
Поначалу это был лишь тусклый желтый свет, медленно пульсирующий на полу вокруг чадящего пламени. Кровь в огонь, вспомнил я. Кровь невинного. Свечение начало подыматься, скорее, словно туман, и превратилось в колеблющуюся колонну мерзкого желтого цвета. Я увидел нечто в центре, там, где был огонь. Нечто, совершенно отдельное от окружающего его сияния, искаженное, дрожащее, будто изображение при съемке из-под воды или на планете, где атмосфера в тысячу раз плотнее земной. Грязно-желтый свет образовал полую колонну, до самого верха картинки.
Существо, находящееся внутри колонны, было огромным, и его покрывала тень. Я не мог разобрать очертания, лишь две моргающие щели в верхней части комка мрака. Глаза. Затем открылся рот, слишком широкий даже для такого уродливого тела, так и остававшегося внутри переливающейся желтой колонны.
— Кто звал меня?
Голос был похож на звук бетономешалки, наполненной камнями и падалью.
И я знал этот голос.
Галина снова подошла к экрану, увидев наши ошеломленные лица и услышав этот жуткий грохочущий голос.
— Так это ты, толстый ублюдок, — сказал я.
Бальдур фон Варенменш появился в кадре, на коленях подползая к колонне света, ничтожный пред тварью, им вызванной.
— Ситри, великий принц! Ты, именуемый Битру, Владыкой Тайн! Мы призвали тебя! Мы связали тебя! Пока ты находишься внутри круга, ты не причинишь нам вреда!
— Простите за ругань, — сказал я Клэренсу и Уэнделлу. — Хрен мне в бок! Поверить не могу, что в «Черном Солнце» такие идиоты, что решили заключать сделки с Ситри. Они еще узнают, чего им это стоить будет.
Силуэт внутри колонны резко шевельнулся, растягиваясь в одних местах и съеживаясь в других, но так и оставшись тенью посреди света. Теперь он напоминал человека с огромными ястребиными крыльями и лицом, похожим на кошачью морду.
— И что же вы от меня хотите? — изумленно спросил голос.
— Твоей помощи, чтобы низвергнуть полукровок и неверующих! Твоей помощи, чтобы принести на Землю эру чистоты, эру власти тех, кто этого действительно заслуживает!
Я явственно слышал, как запинается фон Варенменш, испугавшись своего собственного успеха. Может, я и ненавидел его до глубины его мерзкого нутра, но не мог винить его в трусости. Заняться вызовом демона и узреть перед собой самого Ситри было все равно, что поставить мышеловку, а потом увидеть в ней медведя-гризли.
— Взамен вы исполните мое поручение, так?
Голос остался тем же, но силуэт внутри потоков света изменился, превратившись в дерево с человеческими пальцами и глазами, горящими огнем. Прежде, чем фон Варенменш успел ответить, силуэт снова изменился, превратившись в черный перекошенный трон.
Главу неонацистов будто загипнотизировали эти перемены.
— Д… да, конечно, Повелитель, — наконец сказал он. — Конечно же, великий Ситри! Мы сделаем все, что ты скажешь. Ты почтил нас своим доверием.
Ситри превратился в каменную колонну.