Я бы с радостью часами стоял здесь на месте, впитывая эту красоту. Но спустя мгновение понял, что в этом волшебном месте нас только двое. Я и Сэм.
— Сюда, — сказал мой приятель. — Быстрее. Надо предупредить остальных, здесь, на Третьем Пути, чтобы укрылись. Если она придет следом за нами, она будет убивать всех.
Но даже посреди этого совершенства я вдруг почувствовал пустоту и безнадежность.
— Их нет. Амазонок, Сэм. Они не прошли.
Он поглядел на меня, а потом медленно повернулся и поглядел по сторонам.
— Черт. Они не ангелы. Они просто не могут попасть в Каинос.
— Но другие души приходят сюда, все ваши волонтеры…
— Души. Не тела.
— Но Галина… она была мертва, Сэм.
— Значит, ее душа где-то еще. На суде.
Он пошел меж деревьев.
— Не повезло, но сейчас мы должны спасти тех, кого сможем, остальные души здесь…
— Нет, Сэм. Я не могу их бросить.
Он резко развернулся и шагнул ко мне.
— Одна из них мертва, Бобби. Ты сам сказал.
Он не злился, просто нервничал и был в недоумении.
— Без разницы. Ты не оставляешь солдата на поле боя, если можешь ему помочь. Ты это хорошо знаешь. Сможешь снова открыть проход?
Вот теперь он
— Хочешь вернуться в музей? К Энаите?
— Просто открой проход, или что это там. Оксана и Галина должны быть где-то там. Может, мне и не придется возвращаться до конца. Может, они где-то… между мирами. Даже не знаю, что это может означать, но я должен их найти.
Он думал не больше секунды.
— Я не могу пойти с тобой, Бобби. Я обязан остаться с людьми Каиноса и помочь им.
— Знаю. Просто открой.
— Я не могу просто открыть его, иначе тебя перенесет обратно в музей. Попытаюсь открыть проход в другом месте. Но должен тебя предупредить. Я никогда не пытался делать такого. А после всего сегодняшнего даже не знаю, хватит ли силы…
Он поднял руку и закрыл глаза. Спустя мгновение передо мной появилась дрожащая вертикальная полоска света.
— Я не знаю, как долго я смогу это удерживать и куда именно ты попадешь. Надеюсь, это не швырнет тебя прямо…
— Даже не говори. Я все быстро выясню, в любом случае.
Я сделал последний быстрый вдох воздуха этого дивного нового и незнакомого мира. Почему моменты радости выпадают мне так редко и так ненадолго? Почему я сразу же теряю их, снова и снова?
— Держись, Сэм. Мы еще не проиграли. Помни наш девиз — смутить врагов!
Оставив позади Рай, я снова двинулся во свет.
На самом деле, я до сих пор не знаю, почему я попросту не очутился в кабинете Энаиты в музее, особенно учитывая, в каком состоянии был Сэм. Может, вселенная добрее ко мне, чем я думаю. Может, я не самый невезучий ангел в мире, может, иногда мне и везет, вот только я этого не осознаю. Как бы то ни было, открытая Перчаткой Бога на руке Сэма дверь не привела меня обратно на место смертельной схватки Энаиты и адского джема, и я благодарен судьбе за это. Очень благодарен.
В старину, когда люди верили (или хотели верить), что Солнце и планеты вращаются вокруг Земли, один из древних греков заявлял, что вселенной присуща музыка, что само существование всех вещей подчиняется законам космических звуков и что даже расстояние от Земли до Луны подчиняется закону «музыки сфер».
Позднее от этого отказались, особенно после заявления Галилея о том, что «Земля вращается вокруг Солнца, на том стою, и не могу иначе», а Ватикан ответил на это: «Мы напустим на твою задницу Инквизицию, если ты не заткнешься», Галилею пришлось сказать, типа, «Ладно, вы победили», но под нос он пробурчал: «А все-таки она вертится. Уроды».
В любом случае, я излагаю вам этот экскурс в историю, чтобы подготовить вас к тому, что я услышал, пройдя через открытую Сэмом дверь. Это была либо настоящая музыка сфер, либо очень убедительная ее имитация.
Я был окружен, вернее, окутан, не просто белым светом, но
Позволю себе вам напомнить, что я слышал хоры небесные на Небесах и вопли, исходящие из глубин Ада. Я не профан в этом. Но то, что я слышал, продвигаясь тогда сквозь свет, окружало меня, будто звук дыхания огромного существа, размером с галактику, и я не слышал такого никогда и нигде. Оно отличалось ото всех других звуков так, как день отличается от ночи. Звук был ниже самого низкого рокота, ниже моего порога слуха и восприятия, но я его чувствовал. Я находился посреди величайшего живого существа, будто став клеткой его тела — нет, будто я был одиночным электрическим импульсом в бесконечных нервах Всевышнего, Самого Бога. Звук, музыка, вибрации, как это ни называй, был вокруг меня, повсюду. А я был нигде и везде одновременно, и это было именно то, что мне было тогда необходимо.
Все это стало понятно мне куда быстрее, чем сейчас приходится объяснять, и мой рациональный ум (не смейтесь, пожалуйста) проявил себя наконец-то, взял за руку мои мысли и вежливо подвел к осознанию текущей реальности.
